Решение от 21 апреля 2026 г. АС Челябинской области

Арбитражный суд Челябинской области ул. Воровского, д. 2, <...>,

www.chelarbitr.ru

Именем Российской Федерации

Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А76-42195/2025
21 апреля 2026 года
г. Челябинск

Резолютивная часть решения объявлена 21 апреля 2026 года.

Решение в полном объеме изготовлено 21 апреля 2026 года.

Арбитражный суд Челябинской области в составе судьи Свечникова А.П., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Шевченко Е.О., рассмотрев в открытом судебном заседании дело по заявлению Общества с ограниченной ответственностью «Озерский завод энергоустановок» к Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 25 по Челябинской области, при участии в деле в качестве третьего лица не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора Управления Федеральной налоговой службы по Челябинской области, о признании частично недействительным решения № 18 от 22.05.2025 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения,

при участии в судебном заседании представителей: от заявителя – ФИО1 (доверенность от 08.07.2025, диплом от 06.04.2002, паспорт РФ), ФИО2 (доверенность от 10.11.2025, диплом от 31.05.1984, паспорт РФ), ФИО3 (доверенность от 10.11.2025, диплом от 18.02.2022, паспорт РФ), от ответчика – ФИО4 (доверенность от 17.12.2025, диплом от 16.03.2006, служебное удостоверение), ФИО5 (доверенность от 17.12.2025, служебное удостоверение), ФИО6 (доверенность от 20.04.2026, служебное удостоверение), ФИО7 (доверенность от 23.12.2025, диплом от 20.12.2001, служебное удостоверение), от третьего лица – ФИО7 (доверенность от 23.12.2025, диплом от 20.12.2001, служебное удостоверение);

У С Т А Н О В И Л :

общество с ограниченной ответственностью «Озерский завод энергоустановок» (далее – заявитель, налогоплательщик, общество, ООО «ОЗЭУ») обратилось в Арбитражный суд Челябинской области с заявлением к Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 25 по Челябинской области (далее – ответчик, налоговый орган, инспекция) о признании недействительным решения № 18 от 22.05.2025 о

привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения в части доначисления НДС в размере 13 807 208,25 руб.

К участию в деле в качестве третьего лица не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора привлечено Управление Федеральной налоговой службы по Челябинской области (далее – третье лицо, управление).

В обоснование доводов заявления его податель сослался на то, что взаимоотношения между Обществом и указанными контрагентами имеют фактическое исполнение и надлежащее документальное подтверждение. Приобретенные Обществом у спорных контрагентов ТМЦ получены и оприходованы, в дальнейшем использованы в производственной деятельности Общества. Общество при заключении сделок действовало с должной степенью осмотрительности. Заключение сделок с ООО «Техпром», АО «ГК Кронос». ООО «Электротехснаб» обусловлено необходимостью обеспечения достаточного уровня складского запаса ТМЦ, необходимых для производства продукции. Выявленные инспекцией в первичных документах пороки и ошибки не опровергают реальность сделок. Доказательства взаимозависимости, подконтрольности и согласованности действий Общества и спорных контрагентов, а также контрагентов последующих звеньев, в материалах проверки отсутствуют. Общество не может нести ответственность за всю цепочку контрагентов и контролировать налоговую добросовестность поставщиков товаров (работ, услуг). Доказательства умысла налогоплательщика, направленного на совершение налогового правонарушения, в материалах проверки отсутствуют. Подробно доводы налогоплательщика изложены в тексте заявления.

Инспекцией представлен отзыв, в котором его податель ссылается на то, что по результатам выездной налоговой проверки по НДС инспекцией сделан вывод о неправомерном применении Обществом налоговых вычетов по НДС по сделкам по выполнению СМР с ИП ФИО8, по сделкам на приобретение ТМЦ с ООО «Техпром», АО «ГК Кронос», ООО «Электротехснаб»; по сделкам по оказанию услуг по поиску и привлечению покупателей с АО «ГК Кронос», АО «Авангард Центр». Данные юридические лица входят в группу взаимосвязанных организаций (включая АО УК ФПГК «Берег», АО «Корпорация Русский Берег», ООО ТК «Интеко», АО СК «Триада» и др.), которые являются участниками «площадки» по предоставлению искусственно сформированных вычетов и обналичивания денежных средств. Денежные средства по сделкам, поступившие от Общества на счета спорных контрагентов далее перечисляются по цепочке в адрес «номинальных» организаций, а также в адрес организаций (ООО «Амон», ООО «Челябторгзапчасть») и ИП (ФИО9, ИП ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13), которые решением Арбитражного суда Челябинской области по делу № А76-31395/2024 признаны участниками фиктивных

товарных и денежных цепочек, не осуществляющими реальной финансово-хозяйственной деятельности, формирующими за счет друг друга «замкнутые» цепочки по НДС и вывод денежных средств из хозяйственного оборота. Обществом умышленно создан формальный документооборот со спорными контрагентами с целью создания видимости реальных взаимоотношений и незаконного получения налоговой экономии. Реальность сделок по поставке товара и оказанию услуг отсутствовала, а работы выполнены силами самого налогоплательщика либо физических лиц в отсутствие оформления договорных отношений.

В судебном заседании представители налогоплательщика поддержали доводы заявления по изложенным в нем основаниям, просили заявленные требования удовлетворить.

Представители инспекции и управления в судебном заседании против доводов заявления возражали, просили в удовлетворении заявленных требований отказать.

Заслушав пояснения представителей лица, участвующего в деле и исследовав материалы дела, арбитражный суд в ходе судебного разбирательства установил следующие обстоятельства.

Как следует из материалов дела и не оспаривается лицами участвующими в деле, инспекцией проведена выездная налоговая проверка налогоплательщика по вопросам соблюдения законодательства о налогах и сборах за период с 01.01.2021 по 31.12.2023, по результатам которой составлен акт № 12 от 11.04.2025 и, с учетом письменных возражений, вынесено решение № 18 от 22.05.2025 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, согласно которого налогоплательщику начислены НДС в размере 14 807 076 руб., штраф по п. 3 ст. 122 НК РФ в размере 294 913 руб.

Решением Управления Федеральной налоговой службы по Челябинской области № 7400-2025/001120/И от 11.08.2025, вынесенным по результатам рассмотрения апелляционной жалобы налогоплательщика, оспоренное решение инспекции утверждено.

Не согласившись с вынесенным решением инспекции в оспоренной части, налогоплательщик обратился в арбитражный суд.

Исследовав представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, арбитражный суд считает заявленные требования не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 198 АПК РФ граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и

нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

Обязанность доказывания соответствия оспариваемого ненормативного акта закону или иному нормативному правовому акту, а также обстоятельств, послуживших основанием для его вынесения возлагается на орган, принявший этот ненормативный правовой акт (ч. 5 ст. 200 АПК РФ).

Нормой п. 1 ст. 45 НК РФ установлено, что налогоплательщик обязан самостоятельно исполнить обязанность по уплате налога, если иное не предусмотрено законодательством о налогах и сборах. Обязанность по уплате налога должна быть выполнена в срок, установленный законодательством о налогах и сборах.

Надлежащее исполнение обязанности по уплате налога обеспечивается пенями, рассчитываемыми в соответствии со ст. 75 НК РФ.

В силу п. 1 ст. 122 НК РФ неуплата или неполная уплата сумм налога (сбора) в результате занижения налоговой базы, иного неправильного исчисления налога (сбора) или других неправомерных действий (бездействия), если такое деяние не содержит признаков налогового правонарушения, предусмотренного ст. 129.3 НК РФ, влечет взыскание штрафа в размере 20% от неуплаченной суммы налога (сбора).

Деяния, предусмотренные п. 1 ст. 122 НК РФ, совершенные умышленно, влекут взыскание штрафа в размере 40% от неуплаченной суммы налога (сбора, страховых взносов) (п. 3 ст. 122 НК РФ).

В соответствии со ст. 146 НК РФ объектом налогообложения по налогу на добавленную стоимость признаются операции по реализации товаров (работ, услуг) на территории Российской Федерации. Сумма налога исчисляется как соответствующая налоговой ставке процентная доля налоговой базы.

Согласно п. 1 ст. 171 НК РФ налогоплательщик имеет право уменьшить общую сумму налога, исчисленную в соответствии со ст. 166 НК РФ, на установленные ст. 171 НК РФ налоговые вычеты.

В силу п. 1 ст. 172 НК РФ налоговые вычеты производятся на основании счетов-фактур, выставленных продавцами при приобретении налогоплательщиком товаров (работ, услуг), документов, подтверждающих фактическую уплату сумм налога.

В соответствии со ст. 169 НК РФ документом, служащим основанием для принятия предъявленных сумм налога к вычету, является счет-фактура. При этом сведения, содержащиеся в счете-фактуре, предусмотренные п. 5 ст. 169 НК РФ, должны быть достоверны. Счет-фактура подписывается руководителем и главным бухгалтером организации либо иными лицами, уполномоченными на то приказом (иным распорядительным документом) по организации или доверенностью

от имени организации.

Счета-фактуры, составленные и выставленные с нарушением порядка, установленного п.п. 5 и 6 указанной статьи, не могут являться основанием для принятия предъявленных покупателю продавцом сумм налога к вычету или возмещению.

Таким образом, налогоплательщик имеет право на осуществление налогового вычета (возмещение) налога на добавленную стоимость при одновременном существовании следующих условий: наличие счета- фактуры, оформленного в соответствии с императивными требованиями ст. 169 НК РФ; принятие товара (работ, услуг) к своему учету на основании первичных учетных документов.

Обязанность подтверждать правомерность и обоснованность налоговых вычетов первичной документацией лежит на налогоплательщике-покупателе товаров (работ, услуг), поскольку именно он выступает субъектом, применяющим при исчислении итоговой суммы налога, подлежащей уплате в бюджет, вычет сумм налога, начисленных поставщиками.

Исходя из положений гл. 21 НК РФ право на вычет НДС может быть реализовано при условии четкой идентификации реального поставщика товара (работы, услуги).

Предъявляя к вычету НДС по операциям с контрагентом, налогоплательщик должен доказать как факт реального приобретения товара (работ, услуг), так и то, что товары поставлены (работы выполнены, услуги оказаны) непосредственно тем контрагентом, который заявлен в представленных в налоговый орган документах.

Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированной в Постановлении от 20.02.2001 № 3-П и в определениях от 25.07.01 № 138-О, от 08.04.04 № 168-О и № 169-О, право на возмещение НДС из бюджета предоставлено добросовестным налогоплательщикам для компенсации реально понесенных ими затрат по уплате налога поставщикам товаров (работ, услуг).

Налогоплательщик, использующий указанное право в противоречии с его назначением, то есть злоупотребляющий им, не может рассчитывать на такую же судебную защиту этого права, как добросовестный налогоплательщик.

Избежание налогообложения в результате совершения действий, направленных на получение необоснованной налоговой выгоды, является неправомерным поведением налогоплательщика, не совместимым с положениями ст. 3 НК РФ, поскольку приводит к возникновению у лица, обязанного к уплате налога, неоправданного преимущества по сравнению с другими налогоплательщиками, нарушению публичного интереса.

Нормой п. 1 ст. 54.1 НК РФ предусмотрен запрет уменьшения налогоплательщиком налоговой базы и (или) суммы подлежащего уплате налога в результате искажения сведений о фактах хозяйственной жизни

(совокупности таких фактов), об объектах налогообложения, подлежащих отражению в налоговом и (или) бухгалтерском учете либо налоговой отчетности налогоплательщика.

В соответствии с п. 2 ст. 54.1 НК РФ при отсутствии обстоятельств, предусмотренных п. 1 указанной статьи, по имевшим место сделкам (операциям) налогоплательщик вправе уменьшить налоговую базу и (или) сумму подлежащего уплате налога в соответствии с правилами соответствующей главы части второй НК РФ при соблюдении одновременно следующих двух условий: 1) основной целью совершения сделки (операции) не являются неуплата (неполная уплата) и (или) зачет (возврат) суммы налога; 2) обязательство по сделке (операции) исполнено лицом, являющимся стороной договора, заключенного с налогоплательщиком, и (или) лицом, которому обязательство по исполнению сделки (операции) передано по договору или закону.

Из разъяснений, изложенных в п. 1 Постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 12.10.2006 № 53 следует, что представление налогоплательщиком в налоговый орган всех надлежащим образом оформленных документов, предусмотренных законодательством о налогах и сборах, в целях получения налоговой выгоды является основанием для ее получения, если налоговым органом не доказано, что сведения, содержащиеся в этих документах, неполны, недостоверны и (или) противоречивы.

Документы, представляемые налогоплательщиком в подтверждение налоговых выгод, должны отвечать установленным законом требованиям и содержать достоверные сведения об обстоятельствах, с которыми законодательство связывает правовые, в том числе налоговые, последствия.

В налоговых правоотношениях недопустима фикция, которая позволяла бы недобросовестным налогоплательщикам с помощью инструментов, используемых в гражданско-правовых отношениях, и искусственной юридической конструкции создавать ситуацию формального наличия права на получение налоговых выгод путем представления документов, оформляющих номинальное движение и реализацию товара (работ, услуг) (в том числе прикрытием получения товара (работ, услуг) неустановленного происхождения от номинального контрагента).

Сделки в обход налогового закона подразумевают действия, имеющие целью сознательное создание налогоплательщиками определенного фактического состава (или же воздержание от его создания) с целью обеспечить по отношению к себе действие одного правового предписания и (или) не допустить действие другого.

Налоговая выгода может быть признана необоснованной, в частности, в случаях, если для целей налогообложения учтены операции не в соответствии с их действительным экономическим смыслом или

учтены операции, не обусловленные разумными экономическими или иными причинами (целями делового характера). Налоговая выгода не может быть признана обоснованной, если получена налогоплательщиком вне связи с осуществлением реальной предпринимательской или иной экономической деятельности (п. 3 Постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 12.10.2006 № 53).

О необоснованной налоговой выгоде могут также свидетельствовать подтвержденные доказательствами выводы налогового органа о наличии следующих обстоятельств: невозможность реального осуществления налогоплательщиком указанных операций с учетом времени, места нахождения имущества или объема материальных ресурсов, экономически необходимых для производства товаров, выполнения работ или оказания услуг; отсутствие необходимых условий для достижения результатов соответствующей экономической деятельности в силу отсутствия управленческого или технического персонала, основных средств, производственных активов, складских помещений, транспортных средств; учет для целей налогообложения только тех хозяйственных операций, которые непосредственно связаны с возникновением налоговой выгоды, если для данного вида работ также требуется совершение и учет иных хозяйственных операций; совершение операций с товаром, который не производился и не мог быть произведен в объеме, указанном налогоплательщиком в документах бухгалтерского учета (п. 5 Постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 12.10.2006 № 53).

Установление судом наличия разумных экономических или иных причин (деловой цели) в действиях налогоплательщика осуществляется с учетом оценки обстоятельств, свидетельствующих о его намерениях получить экономический эффект в результате реальной предпринимательской или иной экономической деятельности. Судам необходимо учитывать, что налоговая выгода не может рассматриваться в качестве самостоятельной деловой цели. Поэтому если судом установлено, что главной целью, преследуемой налогоплательщиком, являлось получение дохода исключительно или преимущественно за счет налоговой выгоды в отсутствие намерения осуществлять реальную экономическую деятельность, в признании обоснованности ее получения может быть отказано (п. 9 Постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 12.10.2006 № 53).

Взаимодействие налогоплательщика с юридическими лицами, которые не осуществляют реальной экономической деятельности, направленное на получение необоснованной налоговой выгоды, может служить основанием для доначисления сумм налогов по результатам налоговой проверки, если такие контрагенты в действительности не имели возможности исполнить сделку перед налогоплательщиком (п. 4 Обзора практики применения арбитражными судами положений законодательства

о налогах и сборах, связанных с оценкой обоснованности налоговой выгоды, утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 13.12.2023).

Из Определений Конституционного Суда Российской Федерации от 08.04.2004 № 169-О, от 04.11.2004 № 324-О, от 16.11.2006 № 467-О следует, что оценка добросовестности налогоплательщика предполагает оценку заключенных им сделок. Заключенные сделки должны не только формально соответствовать законодательству, но и быть реальными, не вступать в противоречие с общим запретом недобросовестного осуществления прав налогоплательщиком.

При обнаружении признаков фиктивности сделок, направленности их на уход от налогов, необходимо выявлять, нет ли в поведении налогоплательщика признаков недобросовестного поведения. Внешним признаком такого поведения может служить, в частности, причинно-следственная зависимость между бездействием поставщика, не уплатившего НДС в бюджет, и требованиями налогоплательщика о возмещении из бюджета средств НДС. Таким образом, НДС от организаций-поставщиков не поступает в федеральный бюджет, а покупатель же требует зачесть НДС, фактически отсутствующий в бюджете.

Соответственно, помимо формальных требований, установленных ст.ст. 169, 171, 172 НК РФ, условием признания налоговой выгоды обоснованной является реальность хозяйственной операции: совершение и исполнение сделки конкретным контрагентом (содержательный аспект сделки) и отражение сделки в соответствии с подлинным экономическом смыслом хозяйственной операции, учет которой обусловливает получение налоговой выгоды.

Таким образом, реальность хозяйственной операции определяется не только фактическим движением товара (оказанием услуг), но и реальностью исполнения договора именно заявленным контрагентом, то есть наличием прямой связи с конкретным контрагентом.

Как указано в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2017 № 302-КГ17-19438 и от 14.12.2017 № 304-КГ17-18401, анализ положений гл. 21 НК РФ в их взаимосвязи позволяет признать, что документальное обоснование права на налоговые вычеты сумм НДС, уплаченного контрагентам при приобретении товаров (работ, услуг), возлагается на налогоплательщика. У налогового органа отсутствует обязанность доказывать, какими именно лицами фактически были поставлены товары (выполнены работы, оказаны услуги), поскольку именно общество должно подтвердить реальность хозяйственных операций с конкретным контрагентом, по взаимоотношениям с которым заявлена налоговая выгода.

Основанием для вынесения решения в оспоренной части послужили выводы инспекции об умышленном создании налогоплательщиком

формального документооборота с целью получения необоснованной налоговой выгоды по сделкам поставки товара, выполнения работ, оказания услуг, при установленной фиктивности и нереальности указанных сделок, сопровождающихся отсутствием реальности сделок в части поставки товара и оказания услуг, а также выполнением работ силами самого налогоплательщика либо физических лиц в отсутствие надлежащим образом оформленных отношений, что сопровождалось принадлежностью спорных контрагентов к «площадке по продаже бумажного НДС».

Так, инспекцией в ходе налоговой проверки установлено, что основной вид деятельности ООО «ОЗЭУ» - «Производство электрической распределительной и регулирующей аппаратуры», код ОКВЭД – 42.99.

Фактически в проверяемом периоде налогоплательщик осуществлял проектирование, производство и поставку энергетического оборудования, блочно-модульных устройств и строительных конструкций, в связи с чем общество закупало у ООО «Техпром», ООО «Электротехснаб», АО «ГК Кронос» ТМЦ.

Кроме того, обществом в поверяемом периоде подписывались договоры с АО «ГК Кронос», АО «Авангард Центр» (исполнители) на оказание услуг по поиску и привлечению покупателей (договоры от 21.05.2021 № 21-30/ОЗЭУ, от 10.01.2022 № 22-213/ОЗЭУ, от 02.05.2023 № ВТК-2023-005-45). Для выполнения комплекса строительно-ремонтных работ, а также работ по реконструкции помещения административно-бытового корпуса (входная группа на 1 этаже, лестничная клетка на 2 этаже, переходная галерея), обществом привлечен подрядчик ИП ФИО14 в рамках договора подряда от 06.08.2020 № 20-217/ОЗЭУ с дополнительным соглашением от 10.08.2020 № 1.

В тоже время, инспекцией установлены обстоятельства, свидетельствующие о нереальности сделок со спорными контрагентами, а именно:

• у ООО «Техпром» (период сделки 2 квартал 2021 года), ООО «Электротехснаб» (период сделки 4 квартал 2021 года, 2, 3 кварталы 2022 года), ИП ФИО14 (период сделки 1 квартал 2021 года) отсутствуют имущество, транспорт, персонал, необходимый для осуществления хозяйственной деятельности;

• ООО «Техпром» на момент сделки не находилось по адресу, указанному в ЕГРЮЛ (договор аренды расторгнут 29.11.2019). В отношении адресов АО «Авангард Центр» и АО «ГК Кронос» в ЕГРЮЛ внесены записи о недостоверности 22.10.2022 и 04.05.2021 соответственно,

• ООО «Электротехснаб» зарегистрировано 05.07.2021, ИП ФИО14 11.03.2020 (договор от 06.08.2020), то есть незадолго до сделок с обществом;

• после завершения сделок с обществом контрагенты прекратили деятельность: ООО «Техпром» ликвидировано 13.12.2021, ООО

«Электротехснаб» 13.01.2023, ИП ФИО8 снята с учета 10.03.2021;

• установлены признаки взаимозависимости, а именно: руководители ООО «Техпром» и ООО «Электротехснаб» ФИО15 и ФИО16 состоят в браке; ФИО17 возглавляла АО «ГК Кронос» (с 11.03.2021 по 08.12.2022) и АО «Авангард Центр» (с 12.08.2022 по настоящее время), ее супруг ФИО18 являлся акционером АО «ГК Кронос» и заместителем руководителя АО «Авангард Центр»;

• по требованиям налогового органа документы по сделкам с обществом в рамках статьи 93.1 НК РФ ООО «Техпром», АО «Авангард Центр», ИП ФИО14, АО ГК «Кронос» не представлены;

• АО «ГК Кронос» и АО «Авангард Центр» зарегистрированы в системе «Меркурий» (https://меркурий-россельхознадзор.рф) в качестве организаций, осуществляющих торговлю мясной продукцией и грузоперевозки, что не соответствует предмету договоров с обществом (услуги по поиску и привлечению покупателей),

• установлено, что спорные контрагенты входят в группу взаимосвязанных организаций (включая АО УК ФПГК «Берег», АО «Корпорация Русский Берег», ООО ТК «Интеко», АО СК «Триада» и др.), которые являются участниками «площадки» по предоставлению искусственно сформированных вычетов и обналичивания денежных средств (подробно отражено в таблицах на страницах 73–88 решения инспекции);

• руководители ООО «Техпром», АО «ГК Кронос», ИП ФИО14 на допросы по вызовам в налоговые органы не явились без объяснения причин. ФИО16 (руководитель ООО «Электротехснаб») подтвердила факт руководства и взаимоотношений с обществом, но не смогла пояснить детали сделки и назвать поставщиков товара. ФИО19 (номинальный учредитель АО «Авангард Центр») пояснил, что в 2020–2023 годах работал водителем в такси, с 2023 года не трудоустроен, участия в деятельности АО не принимал и не знает, каким образом его данные попали в учредительные документы (протокол допроса от 01.08.2024);

• в налоговых декларациях ООО «Техпром», ООО «Электротехснаб», АО «ГК Кронос», ИП ФИО14 отражены минимальные суммы НДС к уплате, при этом удельный вес налоговых вычетов превышает 98%. Кроме того, декларации ООО «Техпром» за 1, 3 и 4 кварталы 2021 года представлены с нулевыми показателями;

• в книге продаж (раздел 9) налоговой декларации по НДС за 3 квартал 2021 года АО ГК «Кронос» реализация в адрес ООО «ОЗЭУ» на сумму 30 млн. руб. (УПД ГКК-00-01207 от 29.09.2021) не отражена; в книге продаж за 4 квартал 2021 года отражена реализация в адрес общества на сумму 4 млн руб.;

• общество выступало единственным покупателем у ООО «Техпром», ООО «Электротехснаб», денежные средства на расчетные

счета данных организаций поступают только от ООО «ОЗЭУ», что свидетельствует о финансовой подконтрольности;

• по результатам анализа товарных и денежных потоков спорных контрагентов и контрагентов последующих звеньев по цепочке взаимоотношений не установлено приобретение товаров, которые могли быть поставлены в адрес общества;

• также установлено несоответствие товарного и денежного потоков (в книгах покупок спорных контрагентов отражены контрагенты по цепочке, в адрес которых отсутствуют расчеты по сделкам, контрагенты последующей очереди имеют признаки «номинальных» организаций),

• также установлена «закольцованность» товарных потоков с последующим формированием налоговых «разрывов» на уровне контрагентов 3-4 звена) и вывод денежных средств из хозяйственного оборота,

• отсутствует источник для применения налоговых вычетов по НДС;

• денежные средства, поступившие от общества на счета ООО «Техпром», ООО «Электротехснаб», ИП ФИО14 далее перечисляются по цепочке в адрес «номинальных» организаций, а также в адрес организаций (ООО «Амон», ООО «Челябторгзапчасть») и ИП (ФИО9, ИП ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13), которые решением Арбитражного суда Челябинской области от 11.03.2025 по делу № А76-31395/2024 признаны участниками фиктивных товарных и денежных цепочек, не осуществляющими реальной финансово-хозяйственной деятельности, формирующими за счет друг друга «замкнутые» цепочки по НДС и вывод денежных средств из хозяйственного оборота (снимаются наличными по картам);

• денежные средства, поступившие от общества на расчетный счет АО «Авангард Центр», далее перечисляются с назначением платежа «за мясную продукцию в ассортименте» (58%), на покупку валюты, а также выдачу под отчет ФИО17 (14%), за чистящие средства, строительные материалы (36%), займы физическому лицу (5%);

• доля налоговых вычетов по налоговым декларациям по НДС спорных контрагентов составляет 99-100%,

• в книгах покупок ООО «Техпром» за 2 квартал 2021 года (период сделок с обществом), ООО «Электротехснаб» за 4 квартал 2021 года, 2, 3 квартал 2022 года (период сделок с обществом) заявлены вычеты по НДС в отношении технических организаций, не осуществляющих реальную финансово-хозяйственную деятельность ООО «Топаз», ООО «Авангард», ООО «Арпи», ИП ФИО10 (наличие в ЕГРЮЛ сведений о недостоверности); ООО «Гранит», ООО «Сатурн Урал», ИП ФИО20, ООО «Аванта», ООО «Амон», ООО «Челябторгзапчасть», ИП ФИО13 и другие (наличие в ЕГРЮЛ сведений о недостоверности, организации ликвидированы),

• установлено, что ИП ФИО9, ООО «Амон», ФИО11,

ООО «Челябторгзапчасть», ИП ФИО12, ИП ФИО13 признаны участниками фиктивных товарных и денежных цепочек судебными актами по делу № А76-31395/2024,

• установлена закольцованность товарных потоков между контрагентами с последующим формированием расхождений в виде аннулирования и обнуления налоговых деклараций, разрыв на 4-м звене,

• источник для получения вычета по НДС у ООО «ОЗЭУ» не сформирован,

• закуп спорной номенклатуры ТМЦ не сформирован;

• транспортировка ТМЦ не подтверждена,

• имеются пороки заполнения транспортных накладных, оформленных от ООО «Техпром»: несоответствие маршрута, указанного в транспортной накладной от 24.06.2021 № 1 ООО «Техпром» (маршрут г. Челябинск – г. Озерск), данным журнала «Въезда и выезда автотранспорта ООО «ОЗЭУ» и сведениям ООО «РТИТС». Согласно журналу въезда и выезда 24.06.2021 с 09.15 до 17.05 ФИО21 на транспортном средстве марки ГАЗ 3302 гос.номер М154УА174 осуществлял перевозку в г. Екатеринбург, указана цель поездки - работа в г. Екатеринбурге, согласно сведениям ООО «РТИТС» автомобиль ГАЗ 3302, гос.номер М154УА174 осуществлял движение по маршруту Свердловская область (транспортное средство в г. Челябинске отсутствовало,

• имеются пороки заполнения транспортных накладных, оформленных от ООО «Электротехснаб»: не указано наименование перевозимого груза; время въезда и выезда, гос.номер транспортного средства, указанный в транспортных накладных, не совпадает с данными журнала въезда-выезда на территорию ООО «Озерский завод энергоустановок». Согласно представленным ООО «РТ-Инвест Транспортные системы» сведениям указанное транспортное средство на федеральную трассу не выезжало,

• водители, указанные в транспортных накладных, ФИО21 и ФИО22, в рассматриваемом периоде являлись работниками взаимозависимой организации ООО «ОЗЭУ» ИНН <***> (один учредитель – ФИО23), на допрос не явились. Собственником транспортных средств марки ГАЗ 3302, гос.номер М154УА174, ГАЗ 330232, гос.номер С697ОХ174 является ООО «ОЗЭУ» ИНН <***>, которое сдает данные транспортные средства в аренду Обществу;

• установлено приобретение Обществом аналогичной номенклатуры ТМЦ в рассматриваемые периоды у иных поставщиков Общества (ООО «АйДи-Электро», ООО «АГРЕГАТОР», ООО «СПАРТ ИНДАСТРИ»), имеющих длительные деловые отношения. Например, договор поставки ТМЦ с ООО «АйДи-Электро» заключен с октября 2013 года. Согласно ответу ООО «АйДи-Электро» отгрузка контрагенту ООО «ОЗЭУ» происходит по заказам, транспортировка осуществляется силами ООО «ОЗЭУ» со склада, находящегося в г. Екатеринбурге. Договор поставки с

ООО «Агрегатор» заключен с 30.08.2018 (договор № 18-239/ОЗЭУ от 30.08.2018). Согласно ответу ООО «Агрегатор», запросов на поставку ТМЦ в большем объеме со стороны ООО «ОЗЭУ» не было. У ООО «Агрегатор» имелась возможность производства и отгрузки продукции в большем объеме, чем было отгружено,

• ФИО14 зарегистрирована в качестве ИП за 4 месяца до заключения сделки (11.03.2020 (договор от 06.08.2020)), снята с учета в качестве ИП (10.03.2021) через 2 месяца после завершения сделки;

• справки по форме 2-НДФЛ, расчеты по страховым взносам, а также персонифицированные сведения на работников ИП Хрупало О.В. за 2020-2021 гг. не представлялись,

• ФИО14 в назначенное время на допрос не явилась (поручение о допросе от 25.12.2024 № 7287),

• в книгах покупок ИП ФИО14 заявлены вычеты по НДС в отношении ИП ФИО24, ФИО25, ФИО26, ООО «Урал», ИП ФИО27 (директор ООО «Авангард») и иных организаций по поставке строительных материалов, которые не использовались при выполнении работ,

• у ИП ФИО14 установлена «закольцованность» товарных потоков с контрагентами последующих звеньев, а также налоговые разрывы на 3-м звене. ООО «Урал» налоговые декларации по НДС за 1, 2 кв. 2020г., 1, 2 кв. 2021г. представлены с нулевыми показателями; в налоговых декларациях по НДС ООО «Урал» за 3, 4 кв. 2020 г. в разделе 8 (книга покупок) отражен единственный поставщик - ООО ПКФ «Стройбаза № 1» (сумма сделок 196 тыс. руб.), в разделе 9 (книга продаж) отражен единственный покупатель - ИП Хрупало О.В. (сумма сделок 2363,5 тыс. руб.),

• денежные средства, перечисленные ООО «ОЗЭУ» в адрес ИП ФИО14 в сумме 7 707 тыс. руб. (в августе, сентябре 2020 г.) в дальнейшем перечисляются на карту Хрупало О.В. в сумме 704 тыс. руб. (9 %), в адрес ИП ФИО24, ФИО25 в сумме 4 639,5 тыс. руб. за стройматериалы, ООО «Урал» в сумме 2 363,5 тыс. руб. (август - декабрь 2020 г.) за работы, в дальнейшем снимаются наличными,

• по результатам анализа представленных поставщиками ИП ФИО14 документов за 2020 год, в результате которого установлено, что 70% поставщиков документы, подтверждающие сделку, представлены, при этом данные материалы не использованы при выполнении работ, отраженных в акте о приемке выполненных работ от 15.01.2021 № 1 по сделкам между ИП Хрупало О.В. и ООО «ОЗЭУ»; 30% поставщиков документы не представлены;

• Обществом представлена деловая переписка по вопросам поставки краски интерьерной, а также пояснения, согласно которым от имени ИП Хрупало О.В. общение происходило через электронный адрес Tomts@ozev.ru, контактное лицо ФИО28 При этом ФИО28

Т.А. является сотрудником ООО «ОЗЭУ», что подтверждается справками о доходах по форме 2-НДФЛ;

• ИП ФИО24, ИП ФИО25, ИП ФИО26 документы по требованию налогового органа не представили. При этом, ФИО24, ФИО27 (директор ООО «Авангард»), являющиеся контрагентами ИП Хрупало О.В. по товарному и денежному потокам, также являются получателями денежных средств по цепочке контрагентов от спорного контрагента ООО «Техпром»;

• документы ООО «Урал» по сделкам с ИП Хрупало О.В. не представлены (поручение об истребовании документов от 05.02.2025 № 2275),

• ФИО29 (директор ООО «Урал») в ходе проверки на допрос не явилась (поручение о проведении допроса от 17.02.2025 № 1068),

• при анализе документов от поставщиков ИП ФИО14, отраженных в разделе 8 (книги покупок) налоговых деклараций по НДС за 3, 4 кв. 2020г., а также по расчетным счетам ИП Хрупало О.В. за 2020 год, приобретение ТМЦ, строительных материалов, отраженных в Акте о приемке выполненных работ (по Форме КС-2) от 15.01.2021 № 1, не установлено,

• директор ООО «ОЗЭУ» ФИО30 в ходе допроса от 18.02.2025 указал, что с ИП ФИО14 лично не знаком, взаимодействие с ИП Хрупало О.В. осуществлял сотрудник общества ФИО31 Однако, в ходе проверки ФИО31 на допрос не явился (поручение о допросе от 17.02.2025 № 1234),

• журнал выполненных работ (форма КС-6) в части договора подряда от 06.08.2020 № 20-217/ОЗЭУ не представлен, установить наименование, периоды выполнения работ, а также лиц, сдавших/принявших соответствующие работы не представляется возможным,

• ИП ФИО14 на территорию строительного объекта заказчика не проходила, что подтверждается журналом учета входа-выхода на территорию ООО «Озерский завод энергоустановок» за период с 10.08.2020 по 15.01.2021,

• Обществом не представлены журналы прохождения вводного инструктажа, по технике безопасности, по охране труда, подтверждающие прохождение инструктажа сотрудниками ИП ФИО14,

• физических лиц, указанных ООО «ОЗЭУ» как работников ООО «Урал» и исполнителей работ по договору, заключенному с ИП ФИО14, идентифицировать невозможно. При этом справки по форме 2-НДФЛ, расчеты по страховым взносам, а также персонифицированные сведения на работников ООО «Урал» не представляло,

• ИП ФИО14 в ходе проверки по требованию налогового органа не представил документы по сделкам с ООО «Урал».

Инспекцией установлено, что согласно представленным ООО

«ОЗЭУ» документам АО «ГК Кронос», АО «Авангард Центр» оказывали услуги по поиску и привлечению покупателей, также АО «ГК Кронос» поставляло ТМЦ (автоматические выключатели).

Между ООО «ОЗЭУ» и АО ГК «Кронос» подписан договор об оказании услуг по поиску и привлечению покупателей от 21.05.2021 № 21-304/ОЗЭУ, спецификация № 1 от 04.06.2021, сумма договора 30 000 тыс. руб., отчет от 12.07.2021 о заключении договора с покупателем ООО «ГЭС» (договор № ГЭС-КП- 347 от 02.06.2021).

Также подписан договор поставки товара от 15.10.2021 № ГКК 00217-П-ДКП-2021.

Кроме того, между ООО «ОЗЭУ» и АО «Авангард Центр» заключены договоры об оказании услуг по поиску и привлечению покупателей от 10.01.2022 № 22-213/ОЗЭУ на сумму 17 320 000 руб.; от 03.05.2023 № ВТК-2023-005-45 на сумму 11 089 529,64 руб.

На проверку представлены отчеты о проведении поиска покупателей, по результатам которых подписаны спецификация № 2 от 28.01.2022 к договору № ГЭС-КП-347от 02.06.2021 с покупателем ООО «ГЭС»; отчет от 22.06.2023 о заключении договора с покупателем ООО «Ачим Девелопмент» (договор № АД-03/5-17-2023 от 31.05.2023).

Однако, инспекцией установлены обстоятельства, свидетельствующие о нереальности сделок со спорными контрагентами, а именно:

• в ЕГРЮЛ внесены сведения о недостоверности адреса регистрации в отношении АО ГК «Кронос» (04.05.2021), АО «Авангард Центр» (20.10.2022),

• АО «ГК Кронос» и АО «Авангард Центр» являются взаимозависимыми организациями, что также подтверждено показаниями ФИО18 (протокол опроса от 23.06.2025): совпадение IP-адресов, с которых осуществлялось управление банковскими счетами и предоставление отчетности; один руководитель/учредитель ФИО17, являющаяся супругой ФИО18; одни и те же сотрудники (ФИО32, ФИО33, ФИО34, ФИО35),

• АО «ГК «Кронос» и АО «Авангард Центр» (ранее - АО «ВТК», АО СЗК «Милленниум») фактически осуществляли виды деятельности: торговля мясом и мясной продукцией, оказание услуг по перевозке грузов, что не соответствуют предмету сделок с обществом (оказание услуг по поиску покупателей, поставка электротехнической продукции), что также подтверждается регистрацией АО «ГК «Кронос», АО «Авангард Центр» в системе «Меркурий» (https://меркурий-россельхознадзор.рф),

• сотрудники указанных организаций (21 допрошенное лицо) подтвердили, что организации осуществляли деятельность по торговле мясной продукцией,

• доля налоговых вычетов по НДС «АО «ГК Кронос», АО «Авангард Центр» значительна и составляет 99-100%,

• согласно книгам покупок деклараций по НДС за 3, 4 кв. 2021 г., 4 кв. 2022 г., 3 кв. 2023 г. основными поставщиками АО «ГК Кронос», АО «Авангард Центр» являлись организации-поставщики мясной, рыбной продукции,

• в налоговой декларации по НДС АО ГК «Кронос» книге продаж (раздел 9) за 3 квартал 2021 года реализация в адрес ООО «ОЗЭУ» на сумму 30 млн. руб. (УПД ГКК-00-01207 от 29.09.2021) не отражена,

• источник для получения вычета по НДС не сформирован, образовался прямой налоговый разрыв,

• денежные средства, перечисленные ООО «ОЗЭУ» в адрес АО «ГК Кронос» (34 млн руб.), АО «Авангард Центр» (28,4 млн руб.), далее перечисляются в адрес организаций за мясную продукцию, перечисляются на покупку валюты, займы физическому лицу.

Таким образом, инспекцией установлено, что наряду с деятельностью по реализации продуктов питания (что не соответствует предмету сделок с ООО «ОЗЭУ»), данные организации реализуют в адрес различных организаций право на налоговый вычет, а также применяют схему «теневой инкассации», реализуют наличную выручку.

Также инспекцией установлено, что в документах (договор, отчет, УПД) об оказании услуг по поиску и привлечению покупателей с указанными контрагентами не предусмотрены ни количество найденных покупателей, ни стоимость, на которую должны быть заключены договоры, указана только фиксированная сумма сделки.

Кроме того, представленные на проверку отчеты об оказанных услугах составлены с использованием общих формулировок, из них невозможно установить суть оказанных услуг, в чем заключается проведение встреч и обсуждение проектного решения и технических параметров оборудования для минимизации возникновения технических ошибок, проведение встреч с конечным грузополучателем для проведения презентации о заводе – изготовителе, как привлекались покупатели, каким образом осуществлялся поиск потенциальных покупателей.

Протоколом допроса от 18.02.2025 № б/н руководителя ООО «ОЗЭУ» ФИО30 зафиксировано, что знакомство с АО ГК «Кронос», АО «Авангард Центр» произошло на Петербургском международном газовом форуме в г. Санкт-Петербурге. Взаимодействие осуществлял директор по стратегическому развитию ООО «ОЗЭУ» ФИО36, обмен документами происходил по электронной почте.

Однако, в инспекцию ФИО36 на допрос не явилась.

Кроме того, показания Общества ФИО30 и пояснения от 27.09.2023 не соответствуют действительности, так как ПМГФ-2021 проходил в период 05-08 октября 2021 г., при этом договор с АО ГК «Кронос» заключен 21.05.2021.

Следовательно, информация о знакомстве Общества с АО ГК «Кронос» на форуме ПМГФ-2021 в октябре 2021 г. является

недостоверной.

Более того, организатор форума ПМГФ-2021 ООО «Экспофорум- Интернэшнл» представил список участников форума, заявку на участие в форуме ООО «ОЗЭУ», согласно которых ООО «ОЗЭУ» являлось участником форума ПМФГ-2021. При этом, заявки на участие в форуме ПМГФ-2021 от АО ГК «Кронос», АО «Авангард Центр» не поступали.

В тоже время, в ходе проверки получены пояснения покупателя ООО «ГазЭнергоСервис») (исх. от 19.02.2025 № 00-790-И, от 10.07.2023 № 00-3763-И) о том, что он не располагает информацией об АО ГК «Кронос», АО «Авангард Центр» (АО «ВТК»), а также о сотрудниках (представителях) данных организаций, а сам договор поставки № ГЭС-КП-347 от 02.06.2021 на сумму 129,9 млн руб. заключен с ООО «ОЗЭУ» по результатам закупочной процедуры на поставку оборудования.

Таким образом, заказчик ООО «ГЭС» не подтвердило, что сотрудники АО ГК «Кронос», АО «Авангард Центр» (АО «ВТК») участвовали в проведении встреч с представителями проектного института ООО «ГЭС», обсуждение проектного решения и технических параметров оборудования.

Также между ООО «ОЗЭУ» и заказчиками (покупателями) ООО «ГазЭнергоСервис», ООО «Ачим Девелопмент» до заключения сделок с АО ГК «Кронос» (21.05.2021), АО «Авангард Центр» (03.05.2023) имелись прямые договорные отношения.

В частности, ранее между ООО «ОЗЭУ» и ООО «ГазЭнергоСервис» подписан договор субподряда от 17.04.2020 № 06Д00151/20/04 на выполнение работ по монтажу системы кондиционирования на сумму 337 тыс. руб., срок окончания работ 31.05.2020. т.е. до заключения сделок с АО ГК «Кронос» (31.05.2021), в 2020 г. были прямые взаимоотношения с покупателем ООО «ГазЭнергоСервис».

Также ранее между ООО «ОЗЭУ» и ООО «Ачим Девелопмент» подписан договор поставки № АД-03/5-25-2021 от 23.07.2021 на сумму 41,2 млн руб., срок поставки оборудования 30.03.2022, 31.07.2022, 30.09.2022., т.е. до заключения сделок с АО «Авангард Центр» (03.05.2023), в 2021-2022 г.г. были прямые взаимоотношения с покупателем ООО «Ачим Девелопмент» по поставке аналогичного оборудования.

Таким образом, инспекцией установлено отсутствие необходимости привлечения контрагентов АО ГК «Кронос», АО «Авангард Центр» к оказанию услуг.

В части поставки ТМЦ от АО ГК «Кронос» инспекцией также установлены обстоятельства, свидетельствующие о нереальности сделок со спорными контрагентами, а именно:

• согласно анализу товарно-денежного потока АО ГК «Кронос» закуп спорного наименования ТМЦ не установлен,

• имело место формальное составление транспортной накладной от

29.11.2021 по перевозке ТМЦ от АО ГК «Кронос» в адрес общества, а именно: указана дата заявки (заказа) 29.11.2021, но не указана дата погрузки и дата разгрузки груза (п. 6, 7 транспортной накладной), данные даты проставляются в транспортной накладной в момент фактической погрузки и разгрузки груза. При этом согласно приходному ордеру № 7334 от 29.11.2021, акту верификации от 29.11.2021 товар оприходован на склад 29.11.2021. Следовательно, за один день 29.11.2021 товар перевезен от АО ГК «Кронос» г. Москва до ООО «ОЗЭУ» Челябинская обл., с. Аргаяш, что физически невозможно и свидетельствует о формальности составления транспортной накладной,

• водитель ФИО37 в ходе допроса (протокол от 31.05.2022, 01.06.2022) указал, что в период с 03.10.2021 по 06.04.2022 работал водителем в АО ГК «Кронос» и занимался перевозкой других ТМЦ (перевозил песок с карьера на самосвале),

• согласно ответу ООО «РТИТС» автомобиль FAW CA 3250 гос.номер Е928ХР799 - 29.11.2021 на федеральную трассу не выезжал, следовательно, не мог перевозить ТМЦ из г. Москвы в Челябинскую область, с. Аргаяш,

• установлено наличие реальных поставщиков аналогичной номенклатуры ТМЦ (ООО «АйДи-Электро», ООО «Агрегатор»),

• согласно представленным Обществом сертификатам качества на товар автоматических выключателей Acti9,Easy9, ComPact NSX, ComPact NSXm, поставщиком является АО «Шнейдер Электрик» ИНН <***> (АО «Систем Электрик»), изготовитель - Франция, однако по расчетным счетам АО ГК «Кронос» не установлено перечислений в адрес АО «Систем Электрик» ИНН <***>.

Соответственно, основной целью оформления сделок общества со спорными контрагентами являлась минимизация налоговых обязательств общества.

При этом, общество знало и располагало сведениями, что спорные контрагенты являются техническими компаниями, и ими не может быть осуществлено реальное исполнение сделок в силу обстоятельств заключения и их исполнения.

По результатам налоговой проверки инспекцией сделан вывод о получении налогоплательщиком необоснованной налоговой выгоды.

Арбитражный суд признает данный вывод инспекции правомерным.

В рассматриваемом случае, установленные инспекцией обстоятельства и собранные доказательства подтверждают направленность действий налогоплательщика на получение необоснованной налоговой выгоды.

Так, в ходе налоговой проверки инспекцией установлено, что:

• спорные контрагенты, заявляемые налогоплательщиком в качестве исполнителей сделок (поставки товара, выполнения работ, оказания услуг) не имели реальной возможности их осуществления, поскольку обладают

всеми признаками «номинальных» структур (с учетом отсутствия у организаций материальных активов и соответствующего персонала, несения расходов в целях осуществления реальной предпринимательской деятельности, отсутствия доказательств использования ими привлеченных ресурсов, представления налоговой отчетности в налоговые органы с «минимальными» показателями либо непредставления вовсе),

• ряд из спорных контрагентов зарегистрированы незадолго до оформления сделок, сняты с регистрационного учета непосредственно после завершения сделок с налогоплательщиком,

• ряд из спорных контрагентов являлись аффилированными и взаимозависимыми лицами в силу родственных и служебных связей,

• в ряде случаев налогоплательщик выступал единственным покупателем у спорных контрагентов,

• осуществлялись операции преимущественно с контрагентами, не исполняющими своих налоговых обязательств, у которых отсутствуют документы, подтверждающие наличие реальных возможностей исполнения сделок, и у которых налогоплательщик в подавляющем большинстве выступал единственным контрагентом,

• в ряде случаев в представленных налогоплательщиком первичных документах по сделкам наличествовал целый ряд противоречий (в договорах указывались контрагенты до их регистрации в ЕГРЮЛ и несуществующие расчетные счета либо счета иных организаций, в товаротранспортных накладных указывались недостоверные маршруты следования, отражались факты погрузки товара до оформления накладной и тому подобное),

• отсутствовал источник возмещения НДС из бюджета,

• имела место «закольцованность» товарных и денежных потоков у спорных контрагентов, а также их несоответствие заявленным налогоплательщиком операциям,

• у спорных контрагентов отсутствовали документы, подтверждающие наличие реальных возможностей приобретения товара для его последующей реализации налогоплательщику,

• отсутствовала реальность заявленного в первичных документах товара, сопровождающаяся отсутствием источника его возникновения для последующей реализации налогоплательщику,

• имело место наличие у налогоплательщика необходимых условий для достижения результатов соответствующей экономической деятельности собственными силами (как то персонал, ресурсы и т.п.), в отсутствии таковых у спорных контрагентов,

• отсутствовала реальность заявленных в первичных документах работ и услуг, сопровождающаяся их выполнением силами самого налогоплательщика либо привлеченных физических лиц без надлежащего оформления договорных отношений,

• имелись полученные сведения, в том числе заказчиков работ и

перевозчиков, опровергающие какое-либо участие спорных контрагентов в заявленных сделках, при активном участии в них самого налогоплательщика,

• интересы спорных контрагентов в налоговых органах и в денежно-кредитных организациях представляли одни и те же лица, совпадали IP- адреса выхода в Интернет,

• отсутствовали разумные экономические (за исключением необоснованной налоговой выгоды) и организационные причины вовлечения в спорные сделки формально участвовавших посредников,

• использовалась схема движения денежных средств, свидетельствующая о транзитном движении денежных средств с их последующим обналичиванием посредством «площадки по продаже бумажного НДС».

По результатам налоговой проверки инспекций собраны достаточные доказательства, свидетельствующие о том, что ни один из заявленных контрагентов не имел реальной возможности исполнить сделки, что подтверждается установленными инспекцией в ходе налоговой проверки обстоятельствами, соответственно представленные налогоплательщиком первичные документы содержат недостоверные сведения относительно взаимоотношений со спорными контрагентами.

Инспекцией верно отмечено, что с учетом установленных в ходе налоговой проверки обстоятельств, единственной целью налогоплательщика при фиктивном документальном оформлении отношений со спорными контрагентами являлось не получение результатов предпринимательской деятельности, а получение налоговой экономии в виде необоснованного получения вычетов по НДС.

Также следует учитывать и то, что инспекцией установлены обстоятельства, дающие основания полагать, что экономический источник вычета (возмещения) НДС, сформированной организациями, участвовавшими в транзитном перечислении денежных средств, в бюджете не создан, поскольку за незначительным налоговым бременем спорных контрагентов стоял вывод денежных средств по фиктивным документам путем согласованных действий, а не реальная экономическая деятельность, что не позволяет налогоплательщику претендовать на получение налоговой выгоды.

Тем более, что в правоотношениях подряда, в которых налогоплательщик, являющийся исполнителем, по документам в ряде случаев весь объем работ передает субподрядным организациям (с данном случае одному из спорных контрагентов), а разница в стоимости подрядных работ отсутствует вовсе либо является незначительной, налоговая выгода очевидно превалирует над экономической, поскольку реальный экономический эффект от данных сделок является незначительным либо отсутствует вовсе, в то время как именно подобные хозяйственные операции позволяют минимизировать налоговую нагрузку

крупного хозяйствующего субъекта, необоснованно принимая значительные суммы к расходам по налогу на прибыль и налоговым вычетам по НДС.

Изложенное, в совокупности с умышленным созданием налогоплательщиком формального документооборота свидетельствует об отсутствии у налогоплательщика реальной деловой цели в совершении спорных сделок и налоговая цель в данном случае очевидно превалировала над экономической.

Действия, связанные с искусственным введением в систему договорных отношений спорных контрагентов, не обусловлены разумными экономическими причинами и фактически лишь имитируют, посредством умышленного создания формального документооборота, хозяйственные операции.

При этом, инспекцией не только приведены внешние характеристики спорных контрагентов, указывающие на сомнения в ведении ими реальной предпринимательской деятельности, но и подтверждена совокупностью собранных в ходе налоговой проверки доказательств противоречивость представленных налогоплательщиком документов с очевидностью этого для него, сопровождающаяся активным участием налогоплательщика в умышленном создании формального документооборота исключительно с целью получения необоснованной налоговой выгоды.

Установленными в ходе налоговой проверки обстоятельствами и собранными инспекцией доказательствами подтверждается, что неполная уплата налога явилась следствием реализации налогоплательщиком схемы создания «искусственной» ситуации, при которой спорные сделки формально соответствуют требованиям закона, но фактически направлены исключительно на получение необоснованной налоговой выгоды.

В ходе налоговой проверки инспекцией собраны доказательства, свидетельствующие о нереальности финансово-хозяйственных взаимоотношений налогоплательщика с заявленными контрагентами, а также о том, что спорные контрагенты умышленно включены налогоплательщиком в «цепочку» контрагентов с целью получения необоснованной налоговой выгоды.

При указанных обстоятельствах инспекция обоснованно посчитала, что налогоплательщик знал об оформлении и принятии к учету первичных документов от имени спорных контрагентов, отражающих несуществующие хозяйственные операции.

Включая в документооборот формально составленные первичные документы от имени контрагентов, реальность взаимоотношений с которым не подтверждена и которой в действительности не имело места, претендуя при этом на незаконную минимизацию налоговых обязанностей, налогоплательщик понимал и осознавал противоправный характер своих действий, сознательно допускал наступление вредных последствий таких действий, исключительно в целях уклонения от исполнения налоговых

обязательств в виде непоступления налогов в бюджет.

С учетом установленных в ходе налоговой проверки обстоятельств, деяния налогоплательщика правомерно квалифицированы по п. 3 ст. 122 НК РФ, как совершенные с умыслом.

Следовательно, при наличии умысла на совершение налогового правонарушения, доводы налогоплательщика о проявлении им должной степени осмотрительности при выборе спорных контрагентов не могут быть приняты судом во внимание.

Довод налогоплательщика о необходимости проведения реконструкции налоговых обязательств по НДС подлежит отклонению.

Так, исходя из правовой позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 31.03.2026 № 307-ЭС25-11805 по делу № А56-83561/2023, следует, что возможность применения налоговой реконструкции определяется не формальными, а материальными условиями (п.п. 5 и 6 Обзора практики применения арбитражными судами положений законодательства о налогах и сборах, связанных с оценкой обоснованности налоговой выгоды, утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 13.12.2023).

В данном случае, в представленных, для целей проведения реконструкции налоговых обязательств по НДС, таблицах налогоплательщиком проводится расчет средней цены за единицу продукции по иным поставщикам, по номенклатуре ТМЦ, аналогичной приобретенным у ООО «Техпром», ООО «Электротехснаб», а также проводится расчет доначисленного НДС к уплате после проведенной налогоплательщиком реконструкции по контрагентам ООО «Техпром», ООО «Электротехснаб».

Вместе с тем, при проведении расчета доначисленного НДС к уплате налогоплательщиком учтена средняя цена за единицу товара, исчисленная исходя из средней цены приобретения у иных поставщиков, при этом по номенклатуре товара по которой иные поставщики отсутствовали (приобретение только у спорных контрагентов, что составило 56% номенклатуры ООО «Техпром», 71% номенклатуры ООО «Электротехснаб», 100% номенклатуры АО ГК «Кронос») НДС к уплате составил 00 руб., что не соответствует установленной инспекций в ходе налоговой проверки совокупности обстоятельств, опровергающих возможность приобретения товара у спорных контрагентов, а потому представленный налогоплательщиком расчет реконструкции налоговых обязательств по НДС не может быть признан достоверным.

Ссылка налогоплательщика на то, что инспекцией в ходе налоговой проверки не установлено лицо, совершившее фактическое исполнение по спорным сделкам, не может быть принята судом во внимание, поскольку анализ положений гл. 21 НК РФ в их взаимосвязи позволяет признать, что документальное обоснование права на налоговые вычеты сумм НДС,

уплаченного контрагентам при приобретении товаров (работ, услуг), возлагается на налогоплательщика. При этом, у налогового органа отсутствует обязанность доказывать, какими именно лицами фактически были поставлены товары (выполнены работы, оказаны услуги), поскольку именно налогоплательщик должен подтвердить реальность хозяйственных операций с конкретным контрагентом, по взаимоотношениям с которым заявлена налоговая выгода.

Указанный вывод арбитражного суда соответствует правовой позиции, изложенной в Определениях Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2017 № 302-КГ17-19438 и от 14.12.2017 № 304-КГ17-18401.

Тем более, что в ходе налоговой проверки инспекцией налогоплательщику предлагалось раскрыть сведения и представить подтверждающие их документы о действительных исполнителях сделок и параметрах совершенных с ними операций, документально оформленных от имени спорных контрагентов, что налогоплательщиком не сделано.

Если цель уменьшения налоговой обязанности за счет организации формального документооборота с участием «технических» компаний преследовалась непосредственно самим налогоплательщиком или, по крайней мере, при известности налогоплательщику об обстоятельствах, характеризующих его контрагента как «техническую» компанию, применение расчетного способа определения налоговой обязанности не отвечает предназначению данного института, по сути уравнивая в налоговых последствиях субъектов, чье поведение и положение со всей очевидностью не является одинаковым: налогоплательщиков, допустивших причинение потерь казне для получения собственной налоговой выгоды и налогоплательщиков, не обеспечивших должное документальное подтверждение осуществленных ими операций (п. 39 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2021), утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.11.2021).

Правоприменителем (п. 12 Письма Федеральной налоговой службы Российской Федерации от 10.03.2021 № ВВ-4-7/3060@)), равно как и судебноарбитражной практикой под выполнением работ собственными силами налогоплательщика понимается достижение необходимого результата силами работников налогоплательщика или лиц, привлеченных налогоплательщиком по гражданско-правовым договорам, а также без оформления с данными лицами соответствующих отношений.

Соответственно, в ситуации наличия реального потока товара от реальных поставщиков и формального документирования налогоплательщиком нереального потока товара с участием «технических» организаций без их встраивания в цепочку реальных сделок, реальность товара по спорным сделкам не может считаться подтвержденной.

В ситуации выполнения работ (оказания услуг) силами работников

налогоплательщика, при создании формального документооборота с «техническими» организациями, имеет место двойной учет соответствующих расходов при исчислении налога на прибыль.

При этом, при привлечении налогоплательщиком физических лиц, не обладающих статусом индивидуальных предпринимателей, без заключения с ними трудовых либо гражданско-правовых договоров, параметры реального исполнения ими не могут быть установлены ввиду отсутствия финансово-хозяйственных документов. Кроме того, оплата налогоплательщиком в адрес таких лиц, производится наличными денежными средствами, выведенными из легального оборота, что исключает их квалификацию в качестве расходов для целей получения обоснованной налоговой выгоды.

Таким образом, легализация затрат налогоплательщика в виде денежных средств, перечисленных «техническим» компаниям на основании недостоверных (фиктивных) первичных документов, путем применения расчетного способа определения налога не допускается.

Кроме того, как следует из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в п. 34 Обзора судебной практики № 2 (2021), утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 30.06.2021, применение налоговых вычетов по НДС не допускается, если налогоплательщик участвовал в согласованных с иными лицами действиях, направленных на неправомерное уменьшение налоговой обязанности за счет искусственного наращивания стоимости товаров (работ, услуг) без формирования источника вычета (возмещения) налога, или, во всяком случае, если ему было известно о действиях иных лиц, уклоняющихся от уплаты НДС в процессе обращения товаров (работ, услуг).

Возможность использования расчетного метода в целях определения суммы налоговых вычетов по НДС исключена в связи с тем, что положениями п. 1 ст. 169 и п. 1 ст. 172 НК РФ установлены специальные правила приобретения налогоплательщиком права на указанные вычеты (абз. 7 п. 8 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 57).

В данном случае, поскольку исполнение по сделкам выполнения работ произведено силами самого налогоплательщика либо физических лиц в отсутствие оформления договорных отношений, а в части поставки товара и оказания услуг – отсутствовала их реальность, следует заключить, что в отношении спорных контрагентов налогоплательщиком умышленно создан формальный документооборот, не сопровождающийся реальным исполнением и налогоплательщик не получил какого-либо предоставления по сделкам, оформленным от имени спорных контрагентов, что указывает на отсутствие у заявленных хозяйственных операций признака реальности.

Более того, действительно, в силу принципа презумпции добросовестности налогоплательщика бремя доказывания того, что

приобретение товаров (работ, услуг) налогоплательщиком не имело места в реальности, возлагается на налоговый орган.

В то же время, арбитражный суд считает правомерным руководствоваться правовой позицией, сформированной судебно-арбитражной практикой (абз. 3 п. 8 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 57 от 30.06.2013, Определение Верховного Суда Российской Федерации № 307-ЭС19-27597 от 14.05.2020, п. 1 Обзора практики применения арбитражными судами положений законодательства о налогах и сборах, связанных с оценкой обоснованности налоговой выгоды, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 13.12.2023), согласно которой налогоплательщик, представивший в качестве подтверждающих право на налоговую выгоду ненадлежащие документы по взаимоотношениям с контрагентами, обладающими признаками «технических организаций», не может быть освобожден от бремени доказывания определенных обстоятельств.

С учетом основополагающих принципов равноправия сторон и состязательности участников арбитражного процесса, установленных ст.ст. 8 и 9 АПК РФ, а также установленного законодательством о налогах и сборах распределения прав налогоплательщиков и обязанностей налоговых органов, по общему правилу на налоговом органе лежит бремя доказывания вменяемого дополнительного дохода, величины налоговой базы, а на налогоплательщике – бремя доказывания факта и размера расходов, вычетов, льгот (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 31.03.2026 № 307-ЭС25-11805 по делу № А56-83561/2023).

Применительно к рассматриваемой ситуации, при взаимодействии со спорными контрагентами налогоплательщик не может быть освобожден от доказывания факта реальности сделок, поскольку налогоплательщик должен нести определенные риски от того, что в качестве контрагента им был выбран субъект, не имеющий необходимых условий для экономической деятельности, и не исполняющий налоговых обязательств по сделкам, осуществляемым от его имени.

При таком распределении бремени доказывания, в условиях, когда инспекцией предприняты меры к установлению факта наличия реальности сделок, а налогоплательщик, в свою очередь, бездействовал, не представляя инспекции доказательств, подтверждающих данный факт, представляется доказанным факт умышленного создания налогоплательщиком формального оборота по взаимоотношениям со спорными контрагентами (Определении Верховного Суда Российской Федерации от 02.04.2024 № 309-ЭС24-4027 по делу № А07-14373/2022).

В рассматриваемом случае, поскольку налогоплательщик своими недобросовестными и умышленными действиями, выраженными в сознательном отражении в налоговом учете заведомо недостоверной

информации, создал видимость наличия у него права на вычеты по НДС путем создания формального документооборота со спорными контрагентами, следует заключить, что представленные налогоплательщиком в ходе налоговой проверки, а затем и в ходе судебного разбирательства, документы (в том числе с ходатайством от 06.04.2026) подлежат квалификации в качестве неспособных подтвердить действительное совершение заявленных хозяйственных операций.

Отклоняя довод налогоплательщика о возможности проведения налоговой реконструкции по НДС, арбитражный суд считает необходимым особо подчеркнуть, что, как установлено инспекцией в ходе налоговой проверки, спорные контрагенты налогоплательщика имеют признаки проблемных («технических») организаций, как и их последующие контрагенты по цепочке, обладают признаками взаимозависимости и входят в состав «площадки по продаже бумажного НДС» (что также подтверждено судебными актами по делу № А76-31395/2024), источник возмещения НДС по сделкам с ними в конечном итоге не сформирован, в книгах покупок всех организаций отражены контрагенты, имеющие признаки налоговых рисков, в налоговых обязательствах по НДС формируются «разрывы» в результате представления «нулевых» деклараций или непредставления деклараций либо представления деклараций с минимальными показателями или аннулирования налоговых деклараций при отсутствии отражения реализации в адрес налогоплательщика, фактическая уплата НДС в бюджет контрагентами, в том числе по цепочке, не производилась, отсутствовал реальный источник приобретения товара, реализуемого по документам налогоплательщику, отсутствовала возможность хранения товара при отсутствии у контрагентов имущества и возможности доставки товара в отсутствие оплаты за транспортные услуги, перечисленные налогоплательщиком денежные средства по сделкам в адрес спорных контрагентов в последующем лишь обналичивались, что в своей совокупности и взаимной связи подтверждает не фактическое исполнение договорных обязательств, а умышленное создание налогоплательщиком лишь видимости осуществления реальной предпринимательской деятельности по спорным сделкам.

При этом, вопреки позиции налогоплательщика, инспекцией в ходе налоговой проверки, не ограничившись констатацией факта наличия у спорных контрагентов признаков технических организаций, установлена целая совокупность взаимосвязанных и согласующихся между обстоятельств, подтверждающих, что каждый из числа спорных контрагентов являлся организацией, неспособной исполнить договорные обязательства перед налогоплательщиком, равно как предприняты исчерпывающие меры для установления реальности сделок, которая своего надлежащего документального и фактического подтверждения от имени спорных контрагентов не нашла.

При таких обстоятельствах, а также учитывая разъяснения абз. 7 п. 8 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 57, п. 39 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2021) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.11.2021), п. 5 Обзора практики применения арбитражными судами положений законодательства о налогах и сборах, связанных с оценкой обоснованности налоговой выгоды (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 13.12.2023), налоговая реконструкция обязательств налогоплательщика по НДС, в условиях доказанности направленности деяний налогоплательщика на получение необоснованной налоговой выгоды путем умышленного создания им формального документооборота со спорными контрагентами без фактического приобретения у них товара исключена.

Указанный вывод арбитражного суда соответствует правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 09.06.2025 № 309-ЭС25-4176 по делу № А50-21236/2022.

Таким образом, следует заключить, что произвольного завышения сумм налоговых платежей, начисленных по результатам проверки, инспекцией не допущено.

Ссылки налогоплательщика на то, что спорными контрагентами для последующей реализации налогоплательщику мог быть использован товар, приобретенный ранее, а также на то, что инспекцией не исследовались товарные остатки в соответствующие периоды, не могут быть приняты судом во внимание, поскольку в ходе налоговой проверки инспекцией проведен анализ имеющихся в распоряжении инспекции и полученных ею в ходе налоговой проверки сведений и документов по цепочке поставщиков, по результатам чего установлено отсутствие поставки спорного товара в адрес налогоплательщика от имени спорных контрагентов, что сопровождалось фактическим отсутствием источника возникновения такого товара.

Доводы налогоплательщика об отсутствии у него ресурсов для достижения результатов предпринимательской деятельности собственными силами и о возможности привлечения спорными контрагентами физических лиц для исполнения сделок перед налогоплательщиком, не могут быть приняты судом во внимание, как основанные на предположениях и не опровергающие законности оспоренного решения инспекции, основанного на совокупности собранных в ходе налоговой проверки доказательств, оцененных в их тесной взаимосвязи.

Ссылка налогоплательщика на то, что спорными контрагентами и иными лицами (при дальнейшей реализации) уплачивались налоговые платежи в бюджет, а движение денежных средств по счетам спорных контрагентов подтверждает реальность осуществления ими предпринимательской деятельности, подлежит отклонению, поскольку как

установлено инспекцией, такие действия производились лишь для создания видимости реальных хозяйственных отношений, что, для целей рассмотрения настоящего налогового спора, представляло собой не что иное, как издержки, понесенные в связи с осуществлением противоправной деятельности, а соответственно таковые полностью возлагаются на лиц, осуществлявших такую деятельность, и не могут покрываться за счет бюджета.

Довод налогоплательщика о реальности взаимоотношений со спорными контрагентами ввиду отсутствия претензий со стороны заказчиков работ подлежит отклонению, как основанный на неверном понимании налогового законодательства в части возможности предъявления вычетов по НДС, так как налоговое законодательство исходит из реальности сделок, чего в данном случае места не имело, а потому само по себе наличие результата работ не может опровергать выводы инспекции.

Ссылка налогоплательщика на адвокатские опросы не принимается, поскольку отсутствуют процессуальные основания для признания таких документов надлежащими доказательствами. В силу положений ст.ст. 64, 68, 75, 88 АПК РФ, а также разъяснений, изложенных в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 04.04.2006 № 100-О, протокол опроса, проведенного адвокатом в соответствии с положениями Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации, не может быть признан допустимым доказательством при рассмотрении дела арбитражным судом и установлении обстоятельств, которые могут быть подтверждены определенными доказательствами, ввиду отсутствия в арбитражном процессуальном законодательстве такого средства доказывания как составленные адвокатом опросы свидетелей. Кроме того, как верно отмечено инспекцией, учитывая наличие умышленных действий, направленных на незаконное получение налоговой выгоды, является само собой разумеющимся стремление участников подобных отношений скрыть достоверную информацию о реальных обстоятельствах сделок.

Несомненно, как указано налогоплательщиком, в налоговых правоотношениях действует презумпция добросовестности налогоплательщика, однако данная презумпция инспекцией опровергнута совокупностью установленных в ходе налоговой проверки обстоятельств, оцененных в их тесной взаимосвязи.

Доводы налогоплательщика о наличии аффилированности и взаимозависимости спорных контрагентов, но отсутствии таковой между налогоплательщиком и спорными контрагентами, при доказанности направленности действий налогоплательщика на получение необоснованной налоговой выгоды, правового значения для рассмотрения спора не имеют, равно как и не могут служить основанием для признания оспоренного решения инспекции недействительным, так как установление

данных фактов является одним из оснований для признания налоговой выгоды необоснованной, а не единственным. При этом, заявляя данные доводы, налогоплательщик игнорирует совокупность установленных инспекцией в ходе налоговой проверки обстоятельств, свидетельствующих об умышленном создании налогоплательщиком формального документооборота исключительно в целях получения необоснованной налоговой выгоды.

Ссылка налогоплательщика на то, что инспекция не вправе оценивать экономическую целесообразность принимаемых хозяйствующими субъектами решений не принимается, поскольку это имеет правовое значение лишь в том случае, если по результатам налоговой проверки не установлены обстоятельства, свидетельствующие о необоснованности получения налоговой выгоды. В обратном случае, инспекция вправе оценивать действия налогоплательщика, в том числе, и на предмет наличия разумных экономических причин и намерений получить реальный экономический эффект в результате реальной предпринимательской деятельности, как правомочная при таких обстоятельствах оценивать обоснованность получения налоговой выгоды. Кроме того, поведение участника налоговых правоотношений при реализации им своих прав в сфере предпринимательской деятельности, должно быть добросовестным, а оценка такого поведения предполагает изучение его действий, обстоятельств взаимоотношений с иными хозяйствующими субъектами в совокупности. Таким образом, не умаляя права на вступление в правоотношения с иными лицами, инспекцией оценены установленные налоговой проверкой обстоятельства в их совокупности и тесной взаимосвязи, правомерно сделав вывод о создании налогоплательщиком формального документооборота для придания видимости реальности хозяйственных операций исключительно с целью получения необоснованной налоговой выгоды.

Довод налогоплательщика о формальном характере проведенной налоговой проверки представляется несостоятельным и указанных выше выводов инспекции, основанных на всей совокупности собранных в ходе налоговой проверки доказательств, не опровергает.

Не принимается ссылка налогоплательщика об отсутствии возможности нести ответственность за своих контрагентов на всех стадиях уплаты налога в бюджет, поскольку именно налогоплательщиком заявлены сделки со спорным контрагентом, а потому негативные последствия в этой части не могут быть переложены на бюджет РФ. При этом, именно налогоплательщик, вступая в подобные хозяйственные отношения, несет определенный риск не только по исполнению гражданско-правовых договоров, но и в рамках налоговых правоотношений, поскольку в силу требований налогового законодательства он лишается возможности провести налоговые вычеты либо уменьшить налогооблагаемую прибыль ввиду отсутствия надлежаще оформленных первичных документов,

подтверждающих реальные хозяйственные операции.

Также отклоняется довод, что налогоплательщик выполнил все установленные ст.ст. 169, 171, 172 НК РФ требования, поскольку само по себе оформление операций со спорными контрагентами в учете налогоплательщика не опровергает выводов инспекции, а подтверждает лишь выполнение обязанностей по формальному учету этих хозяйственных операций.

Ссылка налогоплательщика на решение управления № 16-07/003178@ от 19.09.2023 и отсутствие аналогичных налоговых претензий в предыдущие налоговые периоды не принимается. Так, невыявление налоговым органом нарушения в рамках предыдущих камеральных налоговых проверок не исключает возможности установления этого обстоятельства в рамках проведения выездной налоговой проверки, являющейся более углубленной формой налогового контроля, ориентированной на выявление нарушений, установление которых в ходе камеральной проверки затруднительно. Кроме того, законодательство о налогах и сборах не содержит запрета на проведение выездной налоговой проверки в отношении налоговых периодов, ранее охваченных камеральной налоговой проверкой, равно как и запрета на выявление в ходе выездной проверки налоговых правонарушений, не установленных в ходе камеральной проверки, поскольку полномочия налоговых органов в рамках камеральных и выездных налоговых проверок существенно отличаются. То обстоятельство, что конкретное нарушение законодательства о налогах и сборах не было выявлено и зафиксировано в ходе ранее проведенных налоговых проверок, не лишает налоговый орган возможности выявить его при проверке деятельности налогоплательщика в другие налоговые периоды, поскольку иное противоречило бы смыслу и целям налогового контроля, возложенной на налогоплательщиков обязанности уплачивать законно установленные налоги. Нормы НК РФ не ограничивают право налогового органа на выявление в ходе последующей налоговой проверки обстоятельств, связанных с нарушением порядка исчисления налога, даже в том случае, когда предыдущие проверки такого нарушения не установили. Иное означало бы, что в случае не обнаружения налоговым органом нарушения законодательства о налогах и сборах в любом из предыдущих периодов, данное обстоятельство делало бы невозможным его привлечение к ответственности во всех последующих периодах по впервые обнаруженным нарушениям.

Перечисленные выше обстоятельства, касающиеся условий и обстоятельств исполнения заявленных сделок, информации, полученной инспекцией, оцениваются судом в их совокупности и взаимосвязи, и свидетельствуют о создании налогоплательщиком в результате формального документооборота ситуации, позволяющей получить налоговые выгоды вне связи с реальной предпринимательской (иной экономической) деятельностью.

В целом возражения налогоплательщика не опровергают фактические обстоятельства, установленные в ходе налоговой проверки, а по сути, представляют собой собственную трактовку этих обстоятельств, основанную исключительно на обобщенном мнении о недоказанности недобросовестности действий налогоплательщика. При этом, налогоплательщик игнорирует полученные инспекцией доказательства, свидетельствующие об отсутствии хозяйственных операций со спорным контрагентом, признака реальности и об участии налогоплательщика в создании формального документооборота в целях получения необоснованной налоговой выгоды.

Доводы налогоплательщика сводятся к опровержению отдельных доказательств, полученных инспекцией, тогда как в основу оспоренного решения положена достаточная совокупность таких доказательств в их тесной взаимосвязи. Наличие налоговых претензий со стороны инспекции обусловливается достаточной совокупностью доказательств совершения налогового правонарушения, добываемой в рамках мероприятий налогового контроля. Как указано выше, в настоящем деле таковая совокупность доказательств инспекцией представлена.

Признание судом налоговой выгоды необоснованной влечет отказ в удовлетворении требований налогоплательщиков, связанных с ее получением.

Отсутствие совокупности условий для признания ненормативного акта инспекции в оспоренной части недействительным исключает возможность удовлетворения заявленных требований.

С учетом изложенного, оснований для признания недействительным решения инспекции в оспоренной части у арбитражного суда не имеется.

Согласно ст. 112 АПК РФ вопросы распределения судебных расходов, к которым в соответствии со ст. 101 АПК РФ относится государственная пошлина, разрешаются арбитражным судом, рассматривающим дело, в судебном акте, которым заканчивается рассмотрение дела по существу.

Учитывая принятие судебного акта не в пользу налогоплательщика, судебные расходы по оплате государственной пошлины в силу ст.ст. 101, 110, 112 АПК РФ относятся на налогоплательщика.

Руководствуясь ст.ст. 110, 167-170, 176, 201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

Резолютивная часть

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении заявленных требований отказать.

Решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд путем подачи апелляционной жалобы через Арбитражный суд Челябинской области.

Решение, выполненное в форме электронного документа, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на

официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа не позднее следующего дня после дня его принятия.

По ходатайству указанных лиц копии решения на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства в арбитражный суд заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку.

Судья А.П. Свечников