Постановление от 15 мая 2026 г. 13 ААС (Тринадцатый арбитражный апелляционный суд)

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А56-107907/2022
15 мая 2026 года
г. Санкт-Петербург
/субс.

Резолютивная часть постановления объявлена 29 апреля 2026 года

Постановление изготовлено в полном объеме 15 мая 2026 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Тарасовой М.В.

судей Морозовой Н.А., Радченко А.В.

при ведении протокола судебного заседания: секретарем Дукаевым А.Л.

при участии:

конкурсного управляющего ФИО1 лично по паспорту (онлайн)

от ФИО2: представитель ФИО3 по доверенности от 03.06.2025

от ФИО4: представитель ФИО5 по доверенности от 12.06.2025

от ФИО6: представитель ФИО7 по доверенности от 22.05.2025

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО1 (регистрационный номер 13АП-1505/2026) на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 16.12.2025 по обособленному спору № А56-107907/2022/субс. (судья Катарыгина В.И.), принятое по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Стандарт Групп»,

ответчики: ФИО4; ФИО2, ФИО6,

установил:

в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) 26.10.2022 обратилось ООО «Корпорация ЛИС» (далее – кредитор) с заявлением о признании ООО «Стандарт групп» (далее – должник, Общество) несостоятельным (банкротом).

Определением от 07.11.2022 арбитражный суд возбудил производство по делу о банкротстве должника.

Определением арбитражного суда от 15.12.2022 заявление кредитора признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения, в третью очередь реестр требований кредиторов должника включены требования

ООО «Корпорация ЛИС» в сумме 8 638 208,87 рублей, временным управляющим утверждена ФИО1, член Ассоциации СРО «ЦААУ».

Решением арбитражного суда от 10.04.2023 должник признан банкротом, в отношении ООО «Стандарт групп» открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО1

В арбитражный суд 04.03.2025 (зарегистрировано 25.03.2025) поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО4 (ИНН <***>), ФИО2 (ИНН <***>), ФИО6 (ИНН <***>) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании солидарно с ФИО4, ФИО2 в пользу ООО «Стандарт групп» денежных средств в размере 20 454 852,73 рублей, с ФИО6 - в размере 10 104 318,28 рублей.

Определением арбитражного суда от 16.12.2025 по обособленному спору № А56-107907/2022/субс. в удовлетворении заявленных требований отказано.

Не согласившись с принятым по обособленному спору судебным актом, конкурсный управляющий ФИО1 обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемое определение отменить и принять по спору новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

В обоснование доводов апелляционной жалобы ее податель ссылается на допущенное судом первой инстанции процессуальное нарушение, выражающееся в неправильном указании срока обжалования судебного акта.

Полагает неправомерным уклонение суда первой инстанции от применения установленных подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) презумпций, в то время как ФИО4 непередана истребованная определением от 07.07.2023 по делу № А56-107907/2022/истр. документация должника, подтверждающая в том числе дебиторскую задолженность, иная документация, имущество должника, печати, штампы, материальные и иные ценности.

Согласно изложенной подателем жалобы позиции, по состоянию на дату подачи заявления конкурсная масса должника не сформирована ввиду неисполнения в полном объеме бывшим руководителем ООО «Стандарт групп» ФИО4 обязанности по передаче конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации, материальных и иных ценностей, выводы суда первой инстанции о не предоставлении сведений о задолженности, относительно которой ответчиком не представлены документы, противоречат материалам дела и представленным в дело конкурсным управляющим доказательствам, учитывая, что в первоначальном заявлении сообщалось, что конкурсному управляющему не передано ни одного первичного документа, подтверждающего дебиторскую задолженность, единственная задолженность, в отношение которой предпринимались меры по взысканию, это дебиторская задолженность ООО «СпецТехСнаб» (ОГРН <***>, ИНН <***>). Податель жалобы отмечает отсутствие оценки в обжалуемом определении представленной конкурсным управляющим базы 1С, из которой следует, что на балансе должника имелось, и не было передано конкурсному управляющему имущество (ТМЦ и основные средства) стоимостью свыше 14 млн. рублей, а также у должника имелась по состоянию на 09.03.2023 дебиторская задолженность на общую сумму 11 586 289,50 рублей, в том числе крупная задолженность самого ФИО4 (по счетам 71.01 и 73.01) в общей сумме 7 727 326,43 рублей, и ФИО8 в размере 540 000 рублей. При этом сам

ФИО4 фактически был освобожден судом первой инстанции от обязанности опровержения доводов конкурсного управляющего в данной части.

Указывает, что в рамках данного обособленного спора ФИО2 предоставлены копии приходных кассовых ордеров, которые суд принял в качестве доказательств возраста денежных средств в кассу должника:

• 250 000 рублей - квитанцией к приходному кассовому ордеру № 2 от 31.01.2019;

• 2 000 000 рублей - квитанцией к приходному кассовому ордеру № 3 от 31.01.2019;

• 500 906,39 рублей - квитанцией к приходному кассовому ордеру № 4 от 28.06.2019;

• 720 000 рублей - квитанцией к приходному кассовому ордеру № 1 от 11.01.2019;

• 30 000 рублей - квитанцией к приходному кассовому ордеру № 5 от 31.07.2019;

всего в размере 3 500 906,39 рублей.

Суд первой инстанции, по мнению подателя жалобы, дал оценку данным документам лишь в защиту ФИО2, в то время как данные ордера являются дополнительными доказательствами недобросовестных действий ФИО4 по непередаче документов о наличии денежных средств в кассе, либо о нецелевом расходовании данных денежных средств, их невозврате и не взыскании в судебном порядке на общую сумму 3 500 906,39 рублей. При этом, сроки по взысканию данных денежных средств в качестве дебиторской задолженности уже пропущены. До настоящего времени ФИО4 данные денежные средства в конкурсную массу не возращены, кассовая книга и приходные кассовые ордера конкурсному управляющему не переданы, документы об их расходовании также не представлены.

Более того, по мнению конкурсного управляющего, судом дана неверная оценка сделок, совершение которых вменено конкурсным управляющим ФИО4 в качестве основания привлечения к субсидиарной ответственности.

Считает, что ФИО4 и ФИО6 не исполнена обязанность по направлению в суд заявления о признании должника банкротом и созыву собрания участников с повесткой дня об обращении в суд с заявлением о признании должника банкротом, что судом первой инстанции при рассмотрении спора принято во внимание не было.

Конкурсным кредитором АО «Корпорация ЛИС» представлен отзыв на апелляционную жалобу, в которой он настаивает на удовлетворении апелляционной жалобы по доводам отзыва.

ФИО6 в своем отзыве на апелляционную жалобу ссылается на отсутствие у нее возможности принятия решений в отношении Общества, а также на отсутствие статуса фактического бенефициара Общества, просит в удовлетворении апелляционной жалобы отказать.

ФИО2 в представленном отзыве ссылается на представленные ею в суд первой инстанции доказательства, считает, что с 23.07.2020 не является контролирующим должника лицом, никаких решений не принимала, настаивает на отказе в удовлетворении апелляционной жалобы.

ФИО4 в отзыве на апелляционную жалобу настаивает на отказе в ее удовлетворении ввиду недоказанности конкурсным управляющим оснований для его привлечения к ответственности.

Определением председателя третьего судебного состава Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.04.2026 произведена замена в составе суда, рассматривающего апелляционную жалобу по обособленному спору № А56-107907/2022/субс.: судья Аносова Н.В. заменена на судью Радченко А.В.

В судебном заседании конкурсный управляющий доводы апелляционной жалобы поддержал, настаивал на привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 и ФИО6

Представители ФИО6, ФИО2, ФИО4 против удовлетворения апелляционной жалобы возражали по доводам отзыва.

Проверив довод апелляционной жалобы о допущенном судом первой инстанции процессуальном нарушении, выразившемся в неправильном указании срока обжалования определения суда, апелляционный суд признает его несостоятельным, поскольку неверное указание судом первой инстанции срока обжалования судебного акта не изменяет установленный законодательством порядок обжалования, а может являться основанием для восстановления срока подачи жалобы в случае его пропуска.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены в апелляционном порядке.

Как следует из материалов обособленного спора, Общество создано решением № 1 от 03.07.2015 единственным участником ООО «Стандарт групп» ФИО2, доля которой составляла 100% стоимостью

10 000 рублей. Тем же решением ФИО2 назначена на должность генерального директора.

В дальнейшем решением учредителя ФИО6 от 21.05.2018 № 2018-1/1 с 21 мая 2018 года прекращены полномочия генерального директора Общества ФИО9, с 22 мая 2018 года на должность генерального директора Общества назначена ФИО2.

Решением учредителя ФИО6 от 22.07.2020 № 2020-1/1 досрочно с 22.07.2020 прекращены полномочия генерального директора Общества ФИО2, с 23.07.2020 на должность генерального директора Общества назначен ФИО4.

Обращаясь в суд первой инстанции с заявлением, конкурсный управляющий указал на наличие следующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника:

• ФИО4 за непередачу документации должника, совершение убыточных сделок, необращение в суд с заявлением о банкротстве должника;

• ФИО2 за совершение сделок;

• ФИО6 за неподачу в суд заявления о банкротстве должника.

Суд первой инстанции, признав заявленные конкурсным управляющим требования необоснованными, в удовлетворении заявления отказал.

Исследовав доводы подателя апелляционной жалобы в совокупности и взаимосвязи с собранными по обособленному спору доказательствами, учитывая размещенную в картотеке арбитражных дел в телекоммуникационной сети Интернет информацию по делу о банкротстве, апелляционный суд приходит к выводу о наличии оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов

невозможно, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В указанной норме содержится презумпция причинно-следственной связи между приведенными действиями (бездействием) контролирующих должника лиц и невозможностью удовлетворения требований кредиторов. При доказанности условий, составляющих названную презумпцию, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.

В соответствии с пунктом 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечение контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В силу пунктов 4, 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 названной статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности: 1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; 2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Установленная приведенной нормой права ответственность соотносится с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности (пункт 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете») и с обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию (пункт 3.2 статьи 64, пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве). Данная ответственность направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

В пункте 19 Постановления № 53 разъяснено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Определением арбитражного суда от 07.07.2023 по делу № А56-107907/2022/истр. ходатайство конкурсного управляющего удовлетворено, суд обязал ФИО4 обеспечить передачу конкурсному управляющему общества с ограниченной ответственностью «Стандарт групп» ФИО1 бухгалтерской и иной документации должника, печати, штампы, материальные и иные ценности ООО «СТ Групп».

На основании указанного судебного акта выдан исполнительный лист серии ФС № 041087483 от 02.11.2023, возбуждено исполнительное производство 67332/23/53029-ИП от 13.12.2023.

В обоснование заявления конкурсный управляющий сослался на недобросовестные действия ФИО4, выразившиеся в не передаче документации Общества, отсутствии подтверждающих дебиторскую задолженность на сумму 11 586 289,50 рублей документов (договоры, акты, накладные с контрагентами, кассовая книга, приходные и расходные кассовые ордера), а также документы на ТМЦ и основные средства, не вошедшие в конкурсную массу, балансовая стоимость которых, по данным предоставленной самим ответчиком базы 1С, составляет не менее 11 901 854 рублей.

Указанные действия контролирующего должника лица повлекли, по мнению конкурсного управляющего, объективную невозможность установить причину банкротства и сформировать конкурсную массу без документации должника, прежде всего без хозяйственных договоров и прочих документов первичного учета.

Согласно разъяснениям пункта 24 Постановления № 53 в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующие обстоятельства.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность

определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы.

Отказывая в привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по рассматриваемому основанию, суд первой инстанции сослался на отсутствие со стороны управляющего пояснений, относительно какой дебиторской задолженности не представлены документы, а также на непредставление анализа движения денежных средств и перечисления контрагентам, равно как и непредставление доказательств обращения конкурсного управляющего к дебиторам должника (получателя денежных средств) о предоставлении документов по правоотношениям с должником.

При этом суд первой инстанции отметил отсутствие сведений о перечне документов, не переданных конкурсному управляющему ответчиком и пояснений, каким образом отсутствие соответствующих документов повлияло на невозможность проведения процедур банкротства должника, и действительно ли утрата каких-либо активов должника либо возможности взыскания дебиторской задолженности наступила именно в связи с не передачей документов ответчиками.

Также суд первой инстанции посчитал, что доказательств оспаривания сделок должника (с получателями денежных средств) либо предъявления исков материалы дела не содержат, равно как не содержат доказательств наличия у должника имущества на дату открытия конкурного производства, в то время как баланс общества надлежащим доказательством наличия таких активов, по мнению суда первой инстанции, не является.

Однако Закон о банкротстве допускает установление невозможности погашения этих требований как через доказывание непосредственного причинения вреда контролирующим лицом, например, путем совершения (одобрения) порочных сделок (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11), так и опосредованно через доказывание сокрытия следов противоправной деятельности, причинившей вред (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11, определения Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024 № 303-ЭС23-26138, от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6), от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091).

Бремя доказывания оснований возложения субсидиарной ответственности на контролирующее должника лицо по общему правилу лежит на лице, заявившем это требование (статья 65 АПК РФ).

Вместе с тем контролирующие лица, тем более если банкротство хозяйственного общества вызвано их противоправной деятельностью, не заинтересованы в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольных обществах (предприятиях).

Закон о банкротстве прямо предписывает контролирующему должника лицу активное процессуальное поведение при доказывании возражений относительно предъявленных к нему требований под угрозой принятия решения не в его пользу (пункт 2 статьи 61.15, пункт 4 статьи 61.16, пункт 2 статьи 61.19 Закона о банкротстве, пункт 2 статьи 9, пункт 3.1 статьи 70 АПК РФ).

При этом, отсутствие первичных документов, а равно их непередача сами по себе создают презумпцию вины контролирующих лиц в соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. Непредставление бухгалтерской документации существенно затрудняет проведение процедур банкротства, включая формирование конкурсной массы и анализ финансового

состояния должника. Отсутствие документов лишает возможности проверить судьбу активов должника и добросовестность действий контролирующих его лиц.

Конкурсный управляющий 20.06.2023 по почте получил документы в отношении ООО «Стандарт групп» от ФИО10.

Вместе с тем, представленные документы не содержат необходимых сведений и информации, отражающей возникновение и наличие дебиторской задолженности в общем размере 11 586 289,50 рублей дебиторов, перечень которых приведен конкурсным управляющим, в частности: ФИО4 на сумму 3 272 326,463 рублей, 4 455 000 рублей, ФИО8 на сумму 540 000 рублей, ИП ФИО11 на сумму 77 000 рублей, ООО «Северная Пальмира» на сумму 64 016 рублей, ООО «Мострансинвест» на сумму 30 000 рублей и других.

В рассматриваемом случае ФИО4 факт передачи конкурсному управляющему документов и сведений о деятельности должника не подтвержден, доказательств невозможности передачи документов по причинам, не зависящим от ФИО4, последним не представлено, что, в свою очередь, обусловило фактическую невозможность надлежащего формирования конкурсной массы должника и невозможность надлежащего исполнения конкурсным управляющим должника своих обязанностей по взысканию такой дебиторской задолженности.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

В то же время ФИО4 презумпции доведения должника до банкротства, установленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, не опровергнуты, в связи с чем предполагается, что именно ФИО4 своими действиями по сокрытию сведений о должнике и его имуществе повлек невозможность формирования конкурсной массы должника для целей последующих расчетов с кредиторами, ФИО4 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Выводы суда первой инстанции о недоказанности конкурсным управляющим невозможности формирования конкурсной массы должника и проведения процедур банкротства признаются апелляционным судом ошибочными, поскольку сделаны с нарушением положений статьи 61.11. Закона о банкротстве и не учитывают разъяснений Постановления № 53. Перераспределение бремени доказывания по требованию в отсутствие доказательств, опровергающих установленную статьей 61.11 Закона о банкротстве презумпцию, является неправомерным.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266-ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2, регулирующей ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 4 Закона № 266-ФЗ названный Закон вступает в силу со дня его официального опубликования, за исключением положений, для которых данной статьей установлен иной срок вступления их в силу.

Пунктом 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ установлено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации), положения Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Наличие оснований для привлечения ФИО4 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника заявитель связывает с неисполнением ими обязанности по подаче заявления в арбитражный суд о признании должника банкротом, которая, по мнению заявителя, должна была быть исполнена ФИО4 не позднее 01.05.2021, ФИО6 не позднее 11.05.2021, следовательно, спорные правоотношения возникли после 01.07.2017.

Так, в силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В соответствии с абзацем шестым пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве в редакции, применяемой к спорным правоотношениям, руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрено, что заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Как указано в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2(2016), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016 (пункт 2 Практики применения положений законодательства о банкротстве Судебной коллегии по экономическим спорам), невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве свидетельствует о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

По мнению управляющего, должник уже в 2020 году отвечал признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества, поскольку в 2019-2020 годах у организации имелась непогашенная задолженность перед ООО «Корпорация ЛИС».

ООО «Корпорация ЛИС» и ООО «Стандарт Групп» (агент) 25.12.2019 заключили Соглашение о задатке № 5150 для участия в открытом аукционе по продаже имущества ООО «Газпром трансгаз Москва» - Воронежское ЛПУМГ.

Кредитор перечислил сумму задатка по платежному поручению № 2230 от 26.12.2019 в размере 2 500 000 рублей, однако аукцион был отменен, в связи с этим задаток подлежал возврату.

ООО «Корпорация ЛИС» и ООО «Стандарт Групп» 23.12.2020 заключили Соглашение о задатке № 491 для участия в открытом аукционе по продаже имущества ООО «Газпром трансгаз Москва» - Серпуховское ЛПУМГ Лот 1.

Кредитор перечислил сумму задатка по платежному поручению № 2193 от 29.10.2020 в размере 9 500 000,00 рублей, однако аукцион признан не состоявшимся, был отменен, в связи с этим задаток подлежал возврату.

Однако задатки вовремя возвращены не были, сумму задолженности в размере 12 000 000 рублей стороны подтвердили подписанием акта сверки взаимных расчетов по состоянию на 03.03.2021.

Кредитор направил должнику претензию от 11.11.2021 № 70, которая получена 18.11.2021. За период рассмотрения претензии должник частично оплатил сумму долга в размере 2 500 000 рублей (платежное поручение № 702 от 25.11.2021), 1 500 000 рублей (платежное поручение № 709 от 30.11.2021).

Решением от 05.05.2022 по делу № А56-9993/2022 арбитражный суд взыскал с ООО «Стандарт Групп» в пользу кредитора 8 000 000 рублей долга, 572 346,87 рублей процентов за пользование чужими денежными средствами по состоянию на 24.12.2021 с последующим начислением до фактического

исполнения обязательства согласно ключевой ставки Банка России, действующей в соответствующие периоды, 65 862 рублей расходов по уплате государственной пошлины.

В связи с тем, что годовая бухгалтерская отчетность организации сдается не позднее 31 марта года, следующего за отчетным, то крайний срок для исполнения обязанности по направлению в суд заявления о признании должника банкротом истек 01.05.2021 (для ФИО4), обязанность по созыву общего собрания участников с повесткой дня об обращении в суд с заявлением о признании должника банкротом истекла 11.05.2021 (для ФИО6).

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении требования о привлечении ФИО4 и ФИО6 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом, сослался на позицию, изложенную в пункте 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021, согласно которой неоплата долга кредитору по конкретному договору сама по себе не свидетельствует об объективном банкротстве должника, в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения его руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

Также суд первой инстанции сослался на отсутствие у общества в мае 2021 года признаков объективного банкротства в связи с совершенными в пользу кредитора в ноябре 2021 года частичным погашением задолженности.

В то же время, при принятии обжалуемого определения, судом первой инстанции не учтены следующие обстоятельства.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 9 Постановления № 53 обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Неподача заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктом 3 статьи 9 настоящего Федерального закона (пункт 2 статьи 10 Закона о банкротстве в указанной редакции).

Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

В этой связи в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а

также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств:

• возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве;

• момент возникновения данного условия;

• факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия;

• объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Под неплатежеспособностью, в соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве, понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств, то есть превышением размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

В соответствии с абзацем вторым пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника, ликвидационной комиссией заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве.

Из материалов дела следует, что согласно проведенному анализу финансового состояния должник обладал признаками неплатежеспособности и недостаточности имущества на протяжении всего периода анализа, начиная с 2020 года.

Коэффициент автономии (финансовой независимости), коэффициент обеспеченности собственными оборотными средствами, коэффициент текущей ликвидности, показатель обеспеченности обязательств должника его активами имели отрицательные значения уже в 2020 году.

Более того, убыток по итогам деятельности за 2020 год составил -1 549 тыс. рублей (отрицательное значение).

Доказательств наличия у Общества собственных денежных средств для покрытия образовавшегося убытка материалы дела не содержат.

Денежные средства, имевшиеся на счете должника, являлись не возвращенными своевременно задатками и не могли быть использованы на погашение задолженности перед контрагентами должника, что ответчиками не оспаривалось.

Сами задатки подлежали возврату ООО «Корпорация ЛИС» в ноябре 2020 года.

Платежи в счет частичного погашения задолженности перед ООО «Корпорация Лис» в ноябре 2021г. (в размере 2 500 000 и 1 500 000), вопреки выводам суда первой инстанции, производились должником не за счет собственных денежных средств, а за счет средств, поступивших от ИП ФИО12 в размере 9 000 000 рублей, перечисленных платежным поручением от 17.09.2021 № 205 с назначением платежа «Перевод задатка по соглашению о задатке № 1054 от 16.09.2021 г., Лот № 1, Процедура

№ ГП132438 НДС не облаг.», то есть за счет денежных средств, поступивших от другого кредитора.

Следовательно, указанный платеж в пользу АО «Корпорация ЛИС» не может считаться совершенным самим должником за счет собственных денежных средств и не опровергает довод конкурсного управляющего о возникновении у должника признаков неплатежеспособности в ноябре 2020 года.

Письмом от 01.09.2021 № 01/05-8193 об определении организаторов торгов по продаже непрофильных активов компаниями Группы Газпром ПАО «Газпром» уведомило о принятых в соответствии с резолюцией Председателя правления ПАО «Газпром» ФИО13 от 25.08.2021 № 01-2725 решениях, а именно о заключении договоров только с теми компаниями, которые были включены в перечень взаимозависимых с заказчиком лиц.

ООО «Стандарт групп» не было включено в названный перечень, в связи с чем, финансово-хозяйственную деятельность в тех объемах, которые вело ранее, вести не могло.

Несмотря на факт возникновения критической финансовой ситуации после возникновения задолженности перед АО «Корпорация ЛИС» (17.11.2020) и существенного снижения объема финансово-хозяйственной деятельности, в пользу ФИО4 производились регулярные платежи с назначением «под отчет», общий размер которых составил 870 500 рублей. Первичных документов, свидетельствующих о расходовании указанных денежных средств в интересах должника, ответчик не представил, в связи с чем апелляционная коллегия презюмирует, что совершение таких выплат преследовало цель вывода ликвидных активов, вопреки интересам кредиторов, окончательно формируя ситуацию объективного банкротства должника.

Прекращение поступления новых задатков в 2021 году при продолжающемся выводе средств контролирующим лицом под отчет непосредственно привело к катастрофической нехватке ликвидности и невозможности рассчитываться с внешними кредиторами, доказательств обратного ФИО4 не представлено.

Таким образом, к моменту перечисления ФИО12 задатка (17.09.2021) в размере 10 104 318,28 рублей признаки неплатежеспособности у должника уже возникли, о чем ФИО4 не мог не знать.

ФИО14 Алиевича в размере 10 104 318,28 рублей возникло после указанной даты: решением Новоуренгойского городского суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 22.06.2022 по делу № 2-1655/2022 суд взыскал с должника в пользу ФИО12 задолженность в сумме 9 000 000 рублей, 728 198,63 рублей процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 13.10.2021 по 22.06.2022, а также 55 695 рублей в счет возврата уплаченной государственной пошлины, с должника в пользу ФИО12 также взысканы проценты за пользование чужими денежными средствами по статье 395 Гражданского кодекса Российской Федерации от невозвращенной части суммы неосновательного обогащения, начиная с 23.06.2022 по день фактического возврата денежных средств.

Доказательств наличия у должника имущества, достаточного для исполнения обязательств перед кредиторами, ФИО4 представлено не было, каких-либо документов конкурсному управляющему не передано.

В соответствии с абзацем 3 пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрено, что если в течение определенного срока руководитель должника не обратился в арбитражный суд с заявлением должника, то в течение десяти

календарных дней со дня истечения этого срока: лица, имеющие право инициировать созыв внеочередного общего собрания участников должника, либо иные контролирующие должника лица обязаны потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

ФИО6 не представлено доказательств исполнения возложенной на нее как на участника общества обязанности и созыва собрания по вопросу обращения с заявлением о признании общества банкротом.

Таким образом, при наличии признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества, ФИО4 и ФИО6 не исполнены обязанности по направлению в суд заявления о признании должника банкротом и созыву собрания участников с повесткой дня об обращении в суд с заявлением о признании должника банкротом в установленные Законом сроки, что является основанием для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Доводы ФИО6 о формальном участии в Обществе и непринятии ею каких-либо решений о деятельности Общества, апелляционным судом отклоняются, поскольку номинальное участие основанием для освобождения ответчика от предусмотренной Законом о банкротстве ответственности не является. Принимая на себя права участника Общества, ФИО6 должна была осознавать сопряженные с участием в Обществе обязанности, в связи с чем приняла на себя риски собственного бездействия в качестве участника хозяйственного общества и подлежит привлечению к субсидиарной ответственности солидарно с ФИО4 по обязательствам перед ФИО12, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 23 Постановления № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность

продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Согласно заявлению конкурсного управляющего в качестве существенно убыточных сделок ФИО4 и ФИО2 вменяются платежи, совершенные в их пользу в отсутствие оправдательных документов.

Возражая против указанного основания, ФИО2 представила следующие документы, из которых следует, что перечисленные ей денежные средства на общую сумму 3 500 906,39 рублей были возвращены в кассу общества:

• 250 000 рублей - квитанцией к приходному кассовому ордеру № 2 от 31.01.2019;

• 2 000 000 рублей - квитанцией к приходному кассовому ордеру № 3 от 31.01.2019;

• 500 906,39 рублей - квитанцией к приходному кассовому ордеру № 4 от 28.06.2019;

• 720 000 рублей - квитанцией к приходному кассовому ордеру № 1 от 11.01.2019;

• 30 000 рублей - квитанцией к приходному кассовому ордеру № 5 от 31.07.2019.

С учетом представленных документов, конкурсный управляющий в апелляционной жалобе и в судебном заседании суда апелляционной инстанции не настаивал на привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, поддержав доводы о наличии оснований для привлечения по названному основанию к субсидиарной ответственности ФИО4, являвшегося выгодоприобретателем платежей на сумму 870 500 рублей совершенных в его пользу в период после 17.11.2020, когда признаки банкротства у Общества уже возникли.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 21 Постановления № 53, если необходимой причиной объективного банкротства явились сделка или ряд сделок, по которым выгоду извлекло третье лицо, признанное контролирующим должника исходя из презумпции, закрепленной в подпункте 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, такой контролирующий выгодоприобретатель несет субсидиарную ответственность, предусмотренную статьей 61.11 Закона о банкротстве, солидарно с руководителем должника (абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

Из пункта 23 Постановления № 53 следует, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность

продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 постановления № 53).

Конкурсным управляющим в уточнении 10.12.2025 исх. № 191-к к заявлению приведен полный перечень платежей в пользу ФИО4 с исключением из перечня платежей по заработной плате.

После 17.11.2020 в пользу ФИО4 совершены перечисления на общую сумму 870 500 рублей.

При этом, к 17.11.2020 у должника сформировалась задолженность перед АО «Корпорация ЛИС» по возврату задатка, а по итогам 2020 года убыток Общества составил -1 549 тыс. рублей, а значит, должник был неплатежеспособен, а вывод средств в пользу контролирующих лиц в условиях нарастающей задолженности перед независимыми кредиторами (ООО «Корпорация Лис», ИП ФИО12) напрямую свидетельствует о причинении вреда кредиторам. Невозврат задолженности в пользу организации и совершение таких сделок само по себе свидетельствует о недобросовестности и виновном поведении контролирующего лица, направленном на выведение активов в ущерб другим кредиторам, что прямо подпадает под пункт 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве и ФИО4 не опровергнуто.

В отношении договора купли-продажи транспортного средства, заключенного 07.03.2022 с ФИО15, ФИО4 в суде первой инстанции утверждал, что между ООО «Стандарт групп» и ФИО15 договор не заключался.

Договор № 01-03 купли-продажи автомобиля был заключен 01.03.2022 между должником и ООО «Мострансинвест», предметом которого являлся автомобиль марки Мерседес-Бенц ВИТО, цена договора составила в размере

1 127 000 рублей.

Поскольку у ООО «Мострансинвест» имелось к ООО «Стандарт групп» денежное требование, возникшее на основании заключенного между сторонами договора субаренды нежилого помещения № 2сб от 15.08.2021 в размере 847 000 рублей, стороны приняли решение о заключении 15.07.2022 соглашения о зачете встречных однородных требований, вытекающих из договора субаренды нежилого помещения № 2сб от 15.08.2021 и договора № 01-03 купли-продажи автомобиля от 01.03.2022.

После зачета встречных однородных требований оплате по договору купли-продажи автомобиля подлежала сумма 250 000 рублей. Платеж ООО «Мострансинвест» на указанную сумму отражен в карточке счета 62.

Указанные обстоятельства позволили суду первой инстанции прийти к выводу о том, что договор купли-продажи автомобиля был заключен 01.03.2022 именно с ООО «Мострансинвест», которое исполнило обязательство по оплате стоимости автомобиля в полном объеме.

Однако, как указал, ссылаясь на сведения, отраженные в бухгалтерской базе 1С конкурсный управляющий, и не опроверг совокупностью надлежащих и достаточных доказательств ФИО4, договор от 15.08.2021 № 2сб субаренды нежилого помещения между должником и ООО «Мострансинвест» не заключался, равно как и соглашение о зачете встречных однородных требований; платежи по договору субаренды нежилого помещения № 2сб от 15.08.2021 за весь период его действия со счета должника не производились, сам договор в материалы дела не представлен, платежные документы, отражающие расчеты с ООО «Мострансинвест» отсутствуют.

При этом, в ГИБДД зарегистрирован только один договор купли-продажи автомобиля ООО «Стандарт групп», покупателем по которому является ФИО15, цена договора составила 1 300 000 рублей, что также подтверждается решением Люблинского районного суда города Москвы, в котором установлено, что ФИО15 приобрел автомобиль у ООО «Стандарт Групп» и на момент подписания договора (из условий договора) денежные средства за автомобиль полностью оплачены.

Поскольку доказательства внесения денежных средств в кассу, зачисления их на счет должника ФИО4 не представлены, их судьба документально не подтверждена, следует согласиться с выводом конкурсного управляющего о том, что уплаченные за автомобиль денежные средства в сумме 1 300 000 рублей выведены ответчиком и использованы на собственные нужды.

Доводы конкурсного управляющего об отсутствии у должника оснований для аренды дополнительного помещения со ссылкой на договор аренды № 317-АМ-2 от 01.09.2020 с АО «ВО Машиноимпорт», в отсутствие перечня арендных платежей и анализа периода их совершения применительно к моменту возникновения у должника признаков неплатежеспособности, не позволяют признать такую сделку существенно убыточной или направленной на создание условий для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств.

Исходя из установленных апелляционным судом обстоятельств в рассматриваемом случае, конкурсным управляющим при обращении с заявлением о привлечении ФИО4 и ФИО6 доказана совокупность обстоятельств, являющихся основанием для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности, которая ответчиками надлежащим образом не опровергнута, оснований для отказа в удовлетворении требований к ФИО4 и ФИО16 у суда первой инстанции не имелось, в силу чего обжалуемое определение в отношении требований к данным лицам подлежит отмене с принятием по делу нового судебного акта об удовлетворении требований в указанной части.

Субсидиарная ответственность контролирующего должника лица по обязательствам должника является формой ответственности за доведение до банкротства, вред в таком случае причиняется кредиторам в результате деликта контролирующего лица - неправомерного вмешательства в деятельность

должника, вследствие которого должник теряет способность исполнять свои обязательства (статья 1064 ГК РФ).

Размер субсидиарной ответственности контролирующего лица за нарушение обязанности действовать добросовестно и разумно по отношению к кредиторам подконтрольного лица определен в пункте 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве (пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве в предыдущей редакции) и равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника. Таким образом, в размер субсидиарной ответственности включается размер непогашенных требований кредиторов, что и является предполагаемым объемом вреда, который причинен контролирующим должника лицом.

Особенность требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности заключается в том, что оно по сути опосредует типизированный иск о возмещении причиненного вреда, возникшего у кредиторов в связи с доведением основного должника до банкротства. Выделение названного иска ввиду его специального применения и распространенности позволяет стандартизировать и упростить процесс доказывания (в том числе посредством введения презумпций вины ответчика - пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящей редакции). Особенностью данного иска по сравнению с рядовым иском о возмещении убытков выступает также и порядок определения размера ответственности виновного лица (пункт 11 статьи 61.11 названного Закона), правила об исковой давности и т.д.

Таким образом, размер субсидиарной ответственности ФИО4 подлежит установлению в сумме 20 574 852,73 рублей, согласно уточненному заявлению конкурсного управляющего (от 16.07.2025 исх. № 175-к) равной совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр, требований кредиторов учтенных за реестром и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника, как это установлено пунктом 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Солидарно с ним на сумму 10 104 318,28 рублей подлежит привлечению к субсидиарной ответственности ФИО6

Расходы по уплате государственной пошлины подлежат распределению между сторонами обособленного спора в порядке статьи 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 176, 223, 268, пунктом 2 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

Резолютивная часть

постановил:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.12.2025 по обособленному спору № А56-107907/2022/субс. отменить в обжалуемой части; принять в указанной части новый судебный акт.

Привлечь ФИО4 и ФИО6 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Стандарт групп» в размере 10 104 318,28 рублей; взыскать солидарно с ФИО4 и ФИО6 в пользу ООО «Стандарт групп» 10 104 318,28 рублей.

Привлечь ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Стандарт групп» в размере 10 470 534,45 рублей;

взыскать с ФИО4 в пользу ООО «Стандарт групп»

10 470 534,45 рублей.

Взыскать за рассмотрение спора судом первой инстанции в доход федерального бюджета: с ФИО4 и ФИО6 солидарно государственную пошлину в сумме 105 770,25 рублей; с ФИО4 - государственную пошлину в сумме 109 603,91 рублей.

Взыскать за рассмотрение спора судом апелляционной инстанции в доход федерального бюджета: с ФИО4 и ФИО6 солидарно государственную пошлину в сумме 14 733 рублей; с ФИО4 - государственную пошлину в сумме 15 267 рублей.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий М.В. Тарасова

Судьи Н.А. Морозова А.В. Радченко