Апелляционное определение № 11-5940/2026 от 18 мая 2026 г.
Итог · из резолютивной части
Перейти к резолютивной частирешение Усть-Катавского городского суда Челябинской области от 21 января 2026 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 - без удовлетворения.
Реквизиты
Текст акта
УИД 74RS0042-01-2025-000811-39
Дело № 2-19/2026
Судья Баранцева Е.А.
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
№ 11-5940/2026
18 мая 2026 года
г.Челябинск
Судебная коллегия по гражданским делам Челябинского областного суда в составе:
председательствующего Беломестновой Ж.Н.,
судей Норик Е.Н., Алферова И.А.,
при помощнике судьи Томареве Р.А.
рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Усть-Катавского городского суда Челябинской области от 21 января 2026 года по иску ФИО1 к администрации Усть-Катавского городского округа Челябинской области, ФИО2 о восстановлении срока для обращения, о признании недействительным договора безвозмездной передачи квартиры в собственность, определении доли в праве общей долевой собственности, включении в приватизацию, признании права собственности, отмене государственной регистрации права, включении в состав наследственной массы,
Заслушав доклад судьи Норик Е.Н. по обстоятельствам дела и доводам апелляционной жалобы, судебная коллегия
УСТАНОВИЛА:
ФИО1 обратилась в суд с иском к администрации Усть-Катавского городского округа Челябинской области, ФИО2 о восстановлении срока для обращения в суд, о признании недействительным договора безвозмездной передачи квартиры в собственность, определении доли в праве общей долевой собственности, включении в приватизацию, признании права собственности, отмене государственной регистрации права, включении в состав наследственной массы квартиры по адресу: <адрес>
В обоснование заявленных требований указала, что администрацией г.Усть-Катава ее отцу ФИО13 был выдан ордер № от 13 августа 1996 года на право занятия квартиры по адресу: <адрес> ФИО13 умер ДД.ММ.ГГГГ. С указанного времени в квартире проживала его супруга - ФИО14, брак с которой ее отец ФИО13 зарегистрировал ДД.ММ.ГГГГ. ФИО14 умерла ДД.ММ.ГГГГ. В октябре 2025 года ФИО1 обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства после смерти своего отца ФИО13, однако в принятии заявления было отказано. От нотариуса она узнала, что ФИО14 (супруга ее отца) приватизировала квартиру 14 сентября 2004 года, а впоследствии на основании договора от 10 марта 2005 года подарила квартиру своей дочери ФИО15 17 марта 2017 года ФИО15 умерла, наследником после ее смерти является ФИО2 При жизни ФИО13 говорил, что желает участвовать в приватизации квартиры, а также хотел, чтобы его дети участвовали в приватизации, однако ФИО14 была против этого. Полагает, что ФИО14, зная, что у ФИО13 имеются дети, которые имеют право участвовать в приватизации, желая получить квартиру в свою собственность, препятствовала ее отцу и его детям принять участие в приватизации. Как только ФИО13 умер, ФИО14 приватизировала квартиру и распорядилась ею, подарив дочери. Указывает, что имела право на участие в приватизации, в связи с чем договор приватизации, заключенный с ФИО14, должен быть признан недействительным.
При рассмотрении дела в суде первой инстанции истец ФИО1 и ее представитель ФИО3, действующая на основании удостоверения адвоката № и ордера № от 22 декабря 2025 года исковые требования поддержали в полном объёме.
Представитель ответчика ФИО2 - адвокат Воробьев А.М., назначенный в порядке ст.50 Гражданского процессуального кодекса РФ, возражал против удовлетворения исковых требований.
Третье лицо ФИО4 в судебном заседании иск поддержал, просил его удовлетворить.
Ответчик ФИО2, представитель ответчика администрации Усть-Катавского городского округа Челябинской области, представители третьих лиц - Управления Росреестра в Челябинской области, Управления имущественных и земельных отношений администрации Усть-Катавского городского округа Челябинской области, Управления инфраструктуры и строительства администрации Усть-Катавского городского округа Челябинской области третьи лица ФИО5, ФИО6, ФИО7, в судебное заседание не явились, о слушании дела извещены надлежащим образом.
Суд первой инстанции принял решение, которым в удовлетворении исковых требований отказал.
В апелляционной жалобе ФИО1 просила отменить решение суда и принять по делу новое решение об удовлетворении заявленных ею требований. В обоснование доводов жалобы указала, что факт ее непроживания и отсутствия регистрации в спорной квартире на момент приватизации не имеет правового значения, поскольку она являлась членом семьи ФИО13, которому был выдан ордер на спорную квартиру, и имела право участвовать в приватизации. Ее доводы о том, что она фактически проживала в квартире, а также о том, что ФИО13 при жизни желал участвовать в приватизации спорной квартиры, в ходе рассмотрения дела ничем не опровергнуты. Считает, что срок исковой давности для оспаривания сделок ею не пропущен, так как о них она узнала только в октябре 2025 года.
При рассмотрении дела в суде апелляционной инстанции истец ФИО1 поддержала требования апелляционной жалобы.
Представитель ответчика ФИО2 – адвокат Безруков Д.Ю., назначенный в порядке ст.50 Гражданского процессуального кодекса РФ, представивший удостоверение № от 15 октября 2015 года и действующий на основании ордера № от 26 марта 2026 года, возражал против удовлетворения апелляционной жалобы.
Ответчик ФИО2, представитель ответчика администрации Усть-Катавского городского округа Челябинской области, представители третьих лиц - Управления Росреестра в Челябинской области, Управления имущественных и земельных отношений администрации Усть-Катавского городского округа Челябинской области, Управления инфраструктуры и строительства администрации Усть-Катавского городского округа Челябинской области третьи лица ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО4 при надлежащем извещении участия в судебном заседании не приняли.
В связи с надлежащим извещением лиц, участвующих в деле, и размещением информации о месте и времени рассмотрения гражданского дела на официальном сайте Челябинского областного суда в сети Интернет, судебная коллегия, руководствуясь ч.3 ст.167, ст.327 Гражданского процессуального кодекса РФ, признала возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.
Заслушав истца и представителя ответчика ФИО2, проверив материалы гражданского дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.
Как установлено судом первой инстанции и подтверждается материалами дела, <адрес> являлась муниципальной, в 1996 году была предоставлена по договору социального найма ФИО13 и ФИО14 (л.д.23,24).
ФИО13 и ФИО14 заключили брак ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 20).
ДД.ММ.ГГГГ ФИО13 умер (л.д.19).
На основании договора безвозмездной передачи квартир в собственность граждан от 14 сентября 2004 года, заключенному с администрацией г.Усть-Катава Челябинской области, квартира по адресу: <адрес> передана в собственность ФИО14 (л.д.53-54).
10 марта 2005 года между ФИО14 и ФИО15 был заключен договора дарения недвижимого имущества, по условиям которого данная квартира была подарена ФИО14 дочери ФИО15 (л.д.64-65).
ФИО14 умерла ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 21).
ФИО15 умерла ДД.ММ.ГГГГ (л.д.22).
Из ответа нотариуса нотариального округа Усть-Катавского городского округа Челябинской области ФИО20 следует, что после смерти ДД.ММ.ГГГГ ФИО15, проживавшей по адресу: <адрес>, 05 июля 2017 года с заявлением о принятии наследства обратился сын наследодателя ФИО2, который зарегистрирован по месту жительства умершей.
В наследственную массу включены - квартира по адресу проживания умершей; денежные вклады с процентами и компенсацией, хранящиеся в ПАО «Сбербанк России». Свидетельства о праве на наследство по закону не выдавались.
После смерти ФИО13 и ФИО21 с заявлениями о принятии наследства, об отказе от наследства никто не обращался, наследственные дела не заводились (л.д.129).
Истец ФИО8 является дочерью ФИО13 и ФИО4 (л.д.17).
ФИО22 ДД.ММ.ГГГГ вступила в брак и сменила фамилию на Калинина (л.д.18).
Разрешая спор по существу и отказывая в удовлетворении заявленных ФИО1 требований, суд первой инстанции исходил из того, что на момент выдачи ордера ее отцу ФИО13 истица не являлась членом его семьи, не имела регистрации в спорной квартире, проживала с мужем и детьми по другому адресу, в связи с чем не имела права на приватизацию жилого помещения. Кроме того, исполнение спорных сделок произошло более двадцати лет назад, поскольку срок исковой давности истек, о его применении заявлено стороной в споре, то данное обстоятельство является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска.
Судебная коллегия соглашается с указанными выводами суда первой инстанции, поскольку они основаны на правильно установленных обстоятельствах дела и представленных доказательствах, которым судом дана надлежащая правовая оценка в соответствии со ст.67 Гражданского процессуального кодекса РФ.
В соответствии со ст.1 Закона Российской Федерации от 04 июля 1991 г. № 1541-1 «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» (далее - Закон о приватизации) приватизация жилых помещений - бесплатная передача в собственность граждан Российской Федерации на добровольной основе занимаемых ими жилых помещений в государственном и муниципальном жилищном фонде, а для граждан Российской Федерации, забронировавших занимаемые жилые помещения, - по месту бронирования жилых помещений.
Граждане Российской Федерации, занимающие жилые помещения в государственном и муниципальном жилищном фонде, включая жилищный фонд, находящийся в хозяйственном ведении предприятий или оперативном управлении учреждений (ведомственный фонд), на условиях социального найма, вправе с согласия всех совместно проживающих совершеннолетних членов семьи, а также несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет приобрести эти помещения в собственность на условиях, предусмотренных настоящим Законом, иными нормативными актами Российской Федерации и субъектов Российской Федерации. Жилые помещения передаются в общую собственность либо в собственность одного из совместно проживающих лиц, в том числе несовершеннолетних (статья 2 Закона о приватизации).
В силу ст.3 Закона о приватизации граждане, ставшие собственниками жилых помещений, владеют, пользуются и распоряжаются ими по своему усмотрению, вправе продавать, завещать, сдавать в аренду, внаем эти помещения, а также совершать с ними иные сделки, не противоречащие законодательству.
Из содержания указанных норм следует, что одним из условий реализации права гражданина на передачу ему в собственность жилого помещения является его проживание в жилом помещении государственного и муниципального жилищного фонда на условиях социального найма.
В силу п.1 ст.166 Гражданского кодекса РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Согласно п.1 ст.167 Гражданского кодекса РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.
В соответствии со ст.168 Гражданского кодекса Российской Федерации (здесь и далее - нормы закона в редакции на день заключения спорного договора приватизации) сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.
Положениями п.1 ст.181 Гражданского кодекса РФ (также в редакции на день совершения оспариваемого договора приватизации) иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлен в течение десяти лет со дня, когда началось ее исполнение.
Согласно ст.199 Гражданского кодекса РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.
Как установлено судом первой инстанции, на момент предоставления ФИО13 спорной квартиры ФИО1 была зарегистрирована и проживала со своей семьей по адресу: <адрес> (л.д.211).
При заключении договора безвозмездной передачи спорной квартиры в собственность граждан от 14 сентября 2004 года в жилом помещении по адресу: <адрес> была зарегистрирована по месту жительства только ФИО14 (л.д.68).
Установив, что на момент приватизации данной квартиры истица не была зарегистрирована и не проживала в ней в качестве члена семьи нанимателя, суд первой инстанции обоснованно указал, что ее согласия на приватизацию жилого помещения не требовалось.
Доводы апелляционной жалобы ФИО1 о том, что факт ее непроживания и отсутствия регистрации в спорной квартире на момент приватизации не имеет правового значения, поскольку она являлась членом семьи ФИО13, которому был выдан ордер на спорную квартиру, и имела право участвовать в приватизации, основаны на неправильном толковании закона.Как указано выше, ст.2 Закона Российской Федерации от 4 июля 1991 г. № 1541-1 «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» предусматривает, что право на приватизацию имеют граждане Российской Федерации, занимающие жилые помещения в государственном и муниципальном жилищном фонде на условиях социального найма.
Таким образом, вопреки ошибочным доводам ФИО1 для решения вопроса о том, имела ли ФИО1 право на приватизацию жилого помещения правовое значение имеет вопрос о том, имела ли она право пользования им на условиях социального найма.
Как правильно указал суд, ФИО1 никогда не имела права пользования квартирой по договору социального найма, что же касается её отца ФИО13, то тот при жизни имевшимся у него правом на приватизацию спорной квартиры не воспользовался, свою дочь ФИО10 он в спорную квартиру в качестве члена своей семьи никогда не вселял, последняя со своим отцом не проживала, а проживала в <адрес> как член семьи своего мужа ФИО23 (л.д.18, 211).
Ссылки ФИО1 в апелляционной жалобе на то, что её доводы о том, что она фактически проживала в квартире, а также о том, что ФИО13 при жизни желал участвовать в приватизации спорной квартиры в ходе рассмотрения дела ничем не опровергнуты, судебная коллегия не может принять во внимание.
В соответствии со ст.56 Гражданского процессуального кодекса РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Поскольку на проживание в квартире и в силу этого на лишение её права на её приватизацию ссылается истец, то она и обязана представить доказательства в подтверждение данных обстоятельств. Вместе с тем, ФИО1 таких доказательств суду не было не представлено.
Действовавшая до 01 марта 2005 года ст.54 Жилищного кодекса РСФСР предусматривала, что наниматель вправе в установленном порядке вселить в занимаемое им жилое помещение своих детей, получив на это письменное согласие всех совершеннолетних членов своей семьи.
В силу ч.1 ст.69 Жилищного кодекса РФ, введенного с 01 марта 2005 года в действие Жилищного кодекса РФ, к членам семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма относятся проживающие совместно с ним его супруг, а также дети и родители данного нанимателя. Другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы признаются членами семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма, если они вселены нанимателем в качестве членов его семьи и ведут с ним общее хозяйство. В исключительных случаях иные лица могут быть признаны членами семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма в судебном порядке.
Члены семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма имеют равные с нанимателем права и обязанности. Дееспособные и ограниченные судом в дееспособности члены семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма несут солидарную с нанимателем ответственность по обязательствам, вытекающим из договора социального найма (ч.2 ст.69 Жилищного кодекса РФ).
Согласно ч.3 ст.69 Жилищного кодекса РФ члены семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма должны быть указаны в договоре социального найма жилого помещения.
В соответствии с ч.ч.1, 2 ст.70 Жилищного кодекса РФ наниматель с согласия в письменной форме членов своей семьи, в том числе временно отсутствующих членов своей семьи, вправе вселить в занимаемое им жилое помещение по договору социального найма своего супруга, своих детей и родителей или с согласия в письменной форме членов своей семьи, в том числе временно отсутствующих членов своей семьи, и наймодателя - других граждан в качестве проживающих совместно с ним членов своей семьи. Наймодатель может запретить вселение граждан в качестве проживающих совместно с нанимателем членов его семьи в случае, если после их вселения общая площадь соответствующего жилого помещения на одного члена семьи составит менее учетной нормы. На вселение к родителям их несовершеннолетних детей не требуется согласие остальных членов семьи нанимателя и согласие наймодателя. Вселение в жилое помещение граждан в качестве членов семьи нанимателя влечет за собой изменение соответствующего договора социального найма жилого помещения в части необходимости указания в данном договоре нового члена семьи нанимателя.
Согласно разъяснениям, изложенным п.26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 02 июля 2009 года № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса РФ», лица, вселенные нанимателем жилого помещения по договору социального найма в качестве членов его семьи, приобретают равные с нанимателем права и обязанности при условии, что они вселены в жилое помещение с соблюдением предусмотренного ч.1 ст.70 Жилищного кодекса РФ порядка реализации нанимателем права на вселение в жилое помещение других лиц в качестве членов своей семьи.
Наниматель ФИО13 никогда не вселял свою совершеннолетнюю дочь ФИО1 в спорную квартиру в качестве члена своей семьи и не получал на это письменное согласие своей жены. Какие-либо доказательства тому отсутствуют.
Напротив, сама истец в судебном заседании суда первой инстанции поясняла, что её папа разрешил пожить им в квартире в 1997-1999 годах на время ремонта и после проведенной операции, потом попросил выселиться, что они и сделали.
Согласуются данные пояснения истца и с имеющейся в деле адресной справкой, из которой следует, что 11 июня 1987 года ФИО1 прописалась по адресу: <адрес> (л.д.211).
В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 03 апреля 1987 года «О практике применения судами жилищного законодательства» разъяснялось, что под вселением в установленном порядке понимается, как правило, вселение в жилое помещение с соблюдением положений о прописке.
Таким образом, проживая с 1987 года по адресу: <адрес>, ФИО1 не приобрела право пользования спорной квартирой, поскольку членом семьи нанимателя ФИО13 она не являлась, в связи с чем не имела права на участие в приватизации.
Тот факт, что ФИО13 является отцом ФИО1 и потому она как его дочь имеет право на участие в приватизации предоставленной ему квартиры, судебной коллегией признаются несостоятельными.
Сам по себе факт наличия родственных отношений между истцом и ФИО13 не является безусловным основанием для возникновения у ФИО1 права пользования спорной квартирой, так как в данном случае необходимо наличие семейных отношений по смыслу именно жилищного законодательства, при которых право пользования жилым помещением возникает у гражданина вследствие его вселения в это жилое помещение нанимателем, признающим данного гражданина членом своей семьи, что в настоящем споре не установлено.
Что касается доводов истца в апелляционной жалобе о намерении ФИО13 при жизни приватизировать квартиру, то согласно ст.ст.7, 8 Закона Российской Федерации от 04 июля 1991 года № 1541-1 «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» передача жилых помещений в собственность граждан оформляется договором.
Пленум Верховного Суда РФ в пункте 8 Постановления от 24 августа 1993г. № 8 «О некоторых вопросах применения судами Закона РФ «О приватизации жилищного фонда в РФ» разъяснял, что гражданам не может быть отказано в приватизации занимаемых ими жилых помещений на предусмотренных этим Законом условиях, если они обратились с таким требованием. При этом необходимо учитывать, что соблюдение установленного ст.ст.7, 8 названного Закона порядка оформления передачи жилья обязательно как для граждан, так и для должностных лиц, на которых возложена обязанность по передаче жилых помещений в государственном и муниципальном жилищном фонде в собственность граждан. Однако если гражданин, подавший заявление о приватизации и необходимые для этого документы, умер до оформления договора на передачу жилого помещения в собственность или до государственной регистрации права собственности, то в случае возникновения спора по поводу включения этого жилого помещения или его части в наследственную массу необходимо иметь в виду, что указанное обстоятельство само по себе не может служить основанием к отказу в удовлетворении требования наследника, если наследодатель, выразив при жизни волю на приватизацию занимаемого жилого помещения, не отозвал свое заявление, поскольку по не зависящим от него причинам был лишен возможности соблюсти все правила оформления документов на приватизацию, в которой ему не могло быть отказано.
ФИО1 не представила никаких доказательств тому, что ФИО13 при жизни обращался с заявлением о приватизации квартиры, выразил каким-либо образом при жизни волю на приватизацию занимаемого жилого помещения. Само по себе устное выражение намерения в будущем приватизировать квартиру, даже при доказанности этого, правового значения не имеет.
Более того, даже если бы ФИО13 и выразил при жизни волю на приватизацию занимаемого жилого помещения, тем не менее, как указано выше, истец никогда не занимала спорную квартиру на условиях социального найма и права на её приватизацию никогда не имела, а значит ФИО13 и не мог обещать при жизни включить ФИО1 в договор приватизации.
Доводы апелляционной жалобы ФИО1 о том, что срок исковой давности для оспаривания сделок ею не пропущен, так как о приватизации квартиры она узнала только в октябре 2025 года при обращении к нотариусу за принятием наследства после смерти отца, также нельзя признать обоснованными.
Положения п.1 ст.181 Гражданского кодекса РФ в редакции на день совершения спорных сделок предусматривали, что иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлен в течение десяти лет со дня, когда началось ее исполнение.
Таким образом, момент начала течения срока исковой давности законом связывался с моментом начала её исполнения, а не с моментом когда истец узнал о совершении сделки.
Изменения в п.1 ст.181 Гражданского кодекса РФ были внесены лишь 26 июля 2005 года, то есть уже после совершения оспариваемых сделок и согласно новой редакции закона срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (п.3 ст.166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.
Соответственно, в новой редакции момент начала течения срока исковой давности законом связывается для лица, не являющегося стороной сделки, с днем, когда это лицо не только узнало, но и когда оно должно было узнать о начале исполнения сделки.
Отец истца ФИО13 умер ДД.ММ.ГГГГ, при жизни жил в спорной квартире, а потому истец объективно не могла не узнать о сделках в 2004-2005 годах. Более того, и в новой редакции закона срок исковой давности во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.
Толкование норм закона о сроках исковой давности так, как их толкует податель апелляционной жалобы, означало бы допустимость со стороны ФИО1 подавать иски об оспаривании любых сделок в любое время, однако такое толкование противоречит самому смыслу понятия срока исковой давности, заложенному в него законодателем.
Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что установление в законе общего срока исковой давности, т.е. срока для защиты интересов лица, право которого нарушено (статья 196 ГК Российской Федерации), момента начала течения такого срока (статья 200 ГК Российской Федерации) и последствий его пропуска обусловлено необходимостью обеспечить стабильность гражданского оборота и не может расцениваться как нарушающее какие-либо конституционные права (определения от 24 сентября 2012 года N 1779-О, от 29 мая 2019 года N 1375-О и др.).
Доводы апелляционной жалобы ФИО1 правовых оснований к отмене решения суда не содержат, по существу сводятся к изложению обстоятельств, являющихся предметом исследования и оценки суда первой инстанции и к выражению несогласия с произведенной судом оценкой представленных по делу доказательств, и выводы суда не опровергают. Суд апелляционной инстанции не находит оснований для переоценки доказательств, представленных сторонами по делу.
Нарушений норм материального и процессуального права при рассмотрении дела судом не допущено, доводов, имеющих правовое значение и влияющих на законность и обоснованность решения суда, апелляционная жалоба не содержит.
Учитывая требования закона и установленные судом обстоятельства, суд правильно разрешил возникший спор, оснований для отмены решения суда первой инстанции в апелляционном порядке, предусмотренных ст.330 Гражданского процессуального кодекса РФ, не имеется.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.328, 329 Гражданского процессуального кодекса РФ, судебная коллегия
Резолютивная часть
ОПРЕДЕЛИЛА:
решение Усть-Катавского городского суда Челябинской области от 21 января 2026 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 - без удовлетворения.
Председательствующий
Судьи
Мотивированное апелляционное определение изготовлено 26 мая 2026 года.