Постановление от 15 сентября 2020 г. 17 ААС (Семнадцатый арбитражный апелляционный суд)

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, <...>

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-11950/2019(2)-АК

Дело №А60-48351/2017
15 сентября 2020 года
г. Пермь

Резолютивная часть постановления объявлена 08 сентября 2020 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 15 сентября 2020 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Плаховой Т.Ю.,

судей Мухаметдиновой Г.Н., Чепурченко О.Н.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Чадовой М.Ф.,

при участии:

от заявителя жалобы, ответчика, ФИО1 – ФИО2, доверенность от 31.08.2020, паспорт,

от заявителя, ООО «Дихаус» - ФИО3, доверенность от 15.05.2020, паспорт,

от иных лиц, участвующих в деле, представители не явились,

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу лица, в отношении которого совершена оспариваемая сделка Сосновских Оксаны Борисовны

на определение Арбитражного суда Свердловской области

от 29 мая 2020 года

об удовлетворении заявления ООО «Дихаус» о признании недействительными денежные перечисления между должником и ФИО1,

вынесенное в рамках дела № А60-48351/2017

о признании несостоятельным (банкротом) Трофимова Николая Михайловича,

установил:

определением Арбитражного суда Свердловской области от 19.11.2017 в отношении индивидуального предпринимателя ФИО4 (далее – должник) введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим утвержден ФИО5

30.10.2019 в арбитражный суд поступило заявлением ООО «Дихаус» о признании сделки должника – платежей на общую сумму 1 350 000 руб., совершенных ФИО4 в пользу ФИО1 (далее – ответчик) недействительной и применении последствий ее недействительности.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 29.05.2020 (резолютивная часть от 22.05.2020) заявление ООО «Дихаус» о признании сделок ФИО4 с ФИО1 недействительными и применении последствий недействительности ничтожных сделок удовлетворено. Признаны недействительными следующие сделки по перечислению денежных средств ФИО4 в пользу ФИО1, свершенных:

• платежным поручением № 1375 от 12.11.2014 на сумму 900 000 рублей,

• платежным поручением № 42 от 13.01.2015 на сумму 150 000 рублей,

• платежным поручением № 609 от 28.01.2015 на сумму 120 000 рублей,

• платежным поручением № 27 от 28.01.2015 на сумму 180 000 рублей.

Этим же определением с ФИО1 в пользу ФИО4 взысканы денежные средства в размере 1 350 000 рублей.

Не согласившись с вынесенным определением, ответчик обратился с апелляционной жалобой, в которой просит указанный судебный акт отменить, принять новый об отказе в удовлетворении заявленных требований, ссылаясь на неправильное применение судом норм материального права, а также на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

В апелляционной жалобе ее заявитель указывает на невозможность применения в данном случае положений ст. 61.2 Закона о банкротстве по причине того, что спорные сделки совершены до 01.10.2015. Также ссылается на пропуск заявителем срока исковой давности для подачи заявления об оспаривании сделок, поскольку спорные платежи не являлись ничтожными, а были оспоримыми, в связи с чем могли быть оспорены лишь в течение годичного срока исковой давности; заявление о применении срока исковой давности было рассмотрено судом неправильно; суд неправильно применил п.1 ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) во взаимосвязи с п.2 ст. 181 ГК РФ, что не позволило ему констатировать оспоримость сделок и повлекло ошибку в определении срока на их оспаривание; кроме того, суд пришел к неправильному выводу о том, что срок для оспаривания сделки исчисляется в отдельности для каждого кредитора, заявителю стало известно о спорных платежах в июле 2019 года, когда он познакомился с материалами обособленного спора по оспариванию бездействия финансового управляющего. Помимо этого заявитель жалобы считает, что суд неверно установил срок наступления неплатежеспособности должника; вывод суда о недостоточности имущества должника является недоказанным; суд не учел представленные доказательства о том, что все поручительства были обеспечены залогом основных заемщиков; со стороны ответчика представлены достаточные доказательства, что он не знал и не мог установить наличие каждого из этих обязательств к моменту получения исполнения от должника.

До начала судебного разбирательства от ответчика поступили дополнения к апелляционной жалобе.

От должника поступил письменный отзыв с приложением дополнительных документов, в котором он указал на неправомерность выводов суда о наличии у него признаков неплатежеспособности на момент совершения спорных сделок.

Приложение должником к отзыву дополнительных документов квалифицировано апелляционным судом как ходатайство о приобщении к материалам дела дополнительных документов.

Данное ходатайство рассмотрено апелляционным судом и отклонено, в связи с тем, что данные документы не были предметом исследования суда первой инстанции и невозможность их представления в суд первой инстанции должником не доказана.

Представитель ответчика доводы апелляционной жалобы поддержал в полном объеме, на отмене обжалуемого определения настаивал.

Представитель заявителя против удовлетворения апелляционной жалобы возражал.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени месте рассмотрения апелляционной жалобы, в судебное заседание представителей не направили, в силу ст.ст.156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) жалоба рассмотрена в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном ст.ст. 266, 268 АПК РФ.

Как установлено судом и следует из материалов дела, в период с 12.11.2014 по 28.01.2015 ФИО4 совершены сделки по перечислению в пользу ФИО1 денежных средств в сумме 1 350 000 рублей. Перевод денежных средств совершен:

• платежным поручением № 1375 от 12.11.2014 на сумму 900 000 рублей,

• платежным поручением № 42 от 13.01.2015 на сумму 150 000 рублей,

• платежным поручением № 609 от 28.01.2015 на сумму 120 000 рублей,

• платежным поручением № 27 от 28.01.2015 на сумму 180 000 рублей.

Денежные средства перечислены ФИО4 со счета в АО «Альфа-Банк» с указанием назначения платежа: «перевод по договору займа (поручительства)».

Ссылаясь на то, что указанные сделки не упоминаются в анализе финансового состояния должника, совершены незадолго до подачи заявления о признании должника банкротом при наличии у него признака недостаточности имущества, ООО «Дихаус» обратился в суд с настоящим заявлением о признании их недействительными на основании ст.ст. 10, 168 ГК РФ.

Рассмотрев спор, суд пришел к выводу о том, что спорные сделки являются недействительными применительно к п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст. 10 ГК РФ.

Суд апелляционной инстанции, исследовав имеющиеся в деле доказательства в их совокупности в порядке ст.71 АПК РФ, обсудив доводы жалобы, проанализировав нормы материального и процессуального права, считает, что оснований для отмены определения суда первой инстанции не имеется в силу следующего.

В соответствии с п. 1 ст. 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Пункт 1 ст. 213.32 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ) применяется к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании ст. 10 ГК РФ по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном п.п. 3-5 ст. 213.32 (в редакции Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ).

В силу п. 1 ст. 61.8 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника.

Пункт 1 ст. 213.32 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ) применяется к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании ст. 10 ГК РФ по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном п.п. 3-5 ст. 213.32 (в редакции Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ).

Из приведенных положений следует, что они направлены на регулирование отношений, связанных с оспариванием сделок граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. При этом действовавшее до 01.10.2015 законодательство допускало возможность оспаривания сделок заключенных предпринимателями на основании гл. III.1 Закона о банкротстве.

Оспариваемые сделки совершены в период с 12.11.2014 по 28.01.2015.

Вместе с тем на момент их совершения должник являлся индивидуальным предпринимателем, и заявление о признании должника банкротом принято в отношении индивидуального предпринимателя, а не физического лица.

В связи с чем, вопреки утверждению ответчика, к спорным сделкам подлежали применению как положения ст. 61.2 Закона о банкротстве, так и положения ст. 10 ГК РФ.

В соответствии с п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской отчетности или иные учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

В п. 5 постановления Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63) разъяснено, что п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

При этом при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абз.32 ст.2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно п.6 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абз.2-5 п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с п.7 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 в силу абз.1 п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (ст.19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Таким образом, в предмет доказывания при оспаривании подозрительных сделок должника по п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве входят обстоятельства причинения вреда имущественным правам кредиторов, с установлением цели (направленности) сделки, и факт осведомлённости другой стороны сделки об указанной цели должника на момент её совершения.

Кроме того, в силу ст. 10 ГК РФ, с учетом разъяснений, данных в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», п. 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации», для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки. По общему правилу добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Как установлено судом, заявление о признании должника банкротом принято арбитражным судом к производству 18.10.2017, а оспариваемые перечисления денежных средств совершены в период с 12.11.2014 по 28.01.2015, то есть в пределах периода подозрительности, определенного п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Также суд установил, что ФИО1 является заинтересованным по отношению к должнику лицом, при этом исходил из следующего.

В целях Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются: лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26 июля 2006 года № 135-ФЗ «О защите конкуренции» входит в одну группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника (п. 1 ст. 19 Закона о банкротстве).

Аффилированные лица - физические и юридические лица, способные оказывать влияние на деятельность юридических и (или) физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность (ст. 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках»).

По смыслу п. 3 ст. 53.1 ГК РФ, разъяснений, изложенных в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих конечных бенефициаров является наличие у него фактической возможности давать обязательные для исполнения указания или иным образом определять действия подконтрольных организаций.

Осуществление таким бенефициаром фактического контроля возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности.

Учитывая объективную сложность получения лицами, оспаривающими сделки должника, отсутствующих у них прямых доказательств неформальной аффилированности, судом принимается во внимание совокупность согласующихся между собой доказательств, в том числе и косвенного характера. Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные свидетельства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении группы лиц, в силу ст. 65 АПК РФ бремя доказывания обратного переходит на заинтересованное лицо, ссылающегося на независимый характер его отношений с должником.

Материалами дела установлено и ФИО1 не оспорено, что она совместно с должником до 18.05.2015 являлась участником ООО «Партнер» (ИНН <***>, ОГРН <***>) с долей участия 50%.

Также ФИО1 и должник являлись учредителями ООО «Партнер-Авто» (ИНН: <***>, создано 09.06.2008, исключено из ЕГРЮЛ как недействующее лицо 14.10.2010).

ООО «Фирма КТ» (100 % доли в уставном капитале принадлежит ФИО1) либо, сама ФИО1 систематически предоставляли обществам, участником которых являлся ФИО4, займы беспроцентно или по пониженной ставке и не принимали обычных для оборота мер к возврату долга:

• по договору от 26.12.2012 ООО «Фирма КТ» предоставило ООО «Айстор» (единственный участник и директор ФИО4) заем в размере 6 000 000 рублей под 4,5 % годовых (с 14.09.2012 ставка рефинансирования ЦБ РФ составляла 8,25 % годовых) сроком до 30.01.2013. ООО «Айстор» обязательства по возврату займа не исполнило. 09.12.2013 стороны заключили договор займа, обеспеченный поручительством ФИО4 Должник и поручитель заем полностью не вернули (остаток долга в части суммы займа 2 050 000 руб.). Требование ООО «Фирма КТ» включено в реестр требований кредиторов ФИО4 Впоследствии общество от требований в размере 4 638 932 руб. отказалось (определение суда по настоящему делу от 04.12.2018).

• по договору от 29.12.2012 ФИО1 предоставила беспроцентный заем ООО «Айстор» в размере 4 000 000 рублей сроком до 15.02.2013. По состоянию на 11.12.2013 заем не возвращен, стороны установили новый срок – 20.01.2014 и проценты. Заемщик вернул сумму займа с просрочкой за исключением 100 000 рублей. ФИО1 за судебной защитой гражданских прав не обращалась, фактически простив долг в размере 580 000 рублей, из них 480 000 рублей – проценты по займу.

• ФИО4 распоряжался личным счетом ФИО1 в ОАО «Запсибкомбанк» по доверенности, перечислив подконтрольному ему ООО «Айстор» 4 000 000 руб., что подтверждается платежным поручением № 1432 от 21.01.2013 (представлено в материалы дела ФИО1 25.03.2020).

По утверждению ответчика, совершение должником платежа в размере 4 000 000 рублей по поручению ФИО1 обусловлено ситуационной необходимостью – ФИО1 выехала за пределы города на новогодние каникулы и не могла совершить платеж при личном присутствии в отделении банка; предоставление ООО «Фирма КТ» займов обществам, участникам которых являлся должник, не было систематическим, заем не был беспроцентным.

Вопреки позиции ответчика, выдача ею доверенности должнику, позволяющей распоряжаться находящимися на счете денежными средствами ответчика, перечисление должником денежных средств в значительном размере со счета ответчика и от имени ответчика даже в единичной ситуации свидетельствуют об очень высоком уровне доверия, свойственном обычно для близких родственников, что позволяет говорить не только о партнерских деловых отношениях, а о близких дружеских отношениях, предполагающих высокую степень осведомленности о делах друг друга.

В обжалуемом судебном акте действительно указан лишь один договор займа между ООО «Фирма КТ» (единственный участник ФИО1) и ООО «Айстор» (единственный участник и директор ФИО4), но заем предоставлен по процентной ставке, ниже рыночной, чего достаточно для оценки условий такого договора как льготные, иная причина предоставления займа на льготных условиях кроме взаимосвязанности между должником и ответчиком последним не раскрыта. О правомерности данного вывода свидетельствует и предоставление тому же обществу займа непосредственно ФИО1, причем беспроцентного. Представленные финансовым управляющим сведения относительно отношений сторон, связанных с исполнением данных договоров, ответчиком не опровергнуты.

Таким образом, указанные обстоятельства свидетельствуют об общности экономических интересов должника и заинтересованного лица, о согласованности их действий при осуществлении экономической деятельности, о близких дружеских отношениях, предполагающих высокую степень осведомленности о делах друг друга.

В ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции ФИО1 были представлены возражения, в которых она указывала, что ею был 11.12.2013 предоставлен беспроцентный заем ООО «Партнер» в размере 5 млн. руб., позже заключено дополнительное соглашение, в котором стороны договора согласовали плату за пользование заемными средствами и поручительство ФИО4 в обеспечение исполнения обязательств общества по договору; данные заемные отношения являлись реальными, спорные платежи осуществлены должником во исполнение этого договора; ссылки на совершение спорных платежей во исполнение иного договора займа от 29.12.2012 несостоятельны.

Позже ФИО1 уточнила свою позицию, указав, что их с должником связывали деловые отношения и намерения осуществлять совместную предпринимательскую деятельность по продаже бытовой техники, для чего было создано ООО «Партнер». По условиям сотрудничества ФИО1 обязалась инвестировать 15 млн. руб. общее дело, а вкладом ФИО4 являлось непосредственное управление совместным юридическим лицом, навыки, опыт. До создания ООО «Партнер» ФИО1 (сама и принадлежащее ей ООО «Фирма КТ») предоставила займы ООО «Айстор», которые фактически имели целевое назначение – на покупку производственных активов на совместный проект с последующей передачей активов обществу «Партнер»; после создания ООО «Партнер» предоставила финансирование непосредственно обществу на основании договора займа 18.02.2013; предоставляя формально различным юридическим лицам, контролируемым ФИО6, заемные средства безвозмездно или под процент, близкий к безвозмездности, ФИО1 в действительности осуществляла финансирование собственного бизнес-проекта, в расчете на будущий доход от распределения прибыли от деятельности ООО «Партнер». Однако должником денежные средства, предоставленные ООО «Айстор» потрачены по своему усмотрению на цели, не связанные с деятельностью ООО «Партнер», в связи с чем, по требованию ответчика должник предоставил обеспечение как по договору займа с ООО «Айстор», так по договору займа с ООО «Партнер». Причем денежные средства по договору займа с ООО «Партнер» от 18.02.2013 действительно направлены ФИО4 на реализацию общего бизнес-проекта (реально были сняты помещения, закуплено торговое оборудование, рекламная продукция, товар и пр). Оспоренные платежи совершены должником как поручителем по обязательствам ООО «Партнер» по договору займа от 18.02.2013. Отказ от дальнейшего взыскания с ООО «Партнер» 3 650 000 рублей связано с осознанием ФИО1 ответственности за выбор бизнес-модели ведения совместной с должником предпринимательской деятельности, которая оказалась убыточной.

При проверке данных доводов суд установил следующее.

В материалы дела представлен указанный договор займа от 18.02.2013, заключенный между ФИО1 и ООО «Партнер», в соответствии с которым ФИО1 предоставила ООО «Партнер» денежные средства в размере 5 000 000 рублей, а Заемщик обязался возвратить в срок полученные денежные средства (п. 1.1 договора).

На сумму предоставленного займа проценты не начисляются (п. 1.2).

Сумма займа передается Заимодавцем Заемщику путем перечисления денежных средств на расчетный счет Заемщика в срок до 21.02.2013 (п. 1.3).

Заемщик обязуется вернуть сумму займа в срок до 21.02.2014 (п. 1.5).

Договор заключен на срок до 21.02.2014, т.е. в день истечения указанного срока сумма займа должна быть полностью возвращена Заемщиком Заимодавцу (п. 2.1).

Разовым поручением от 19.02.2019 № 105 ФИО1 перечислила ООО «Партнер» 5 000 000 рублей (платежное поручение от 19.02.2013 № 105).

11.12.2013 ФИО1 и ООО «Партнер» заключили дополнительное соглашение к договору займа от 18.02.2013, которым установлено начисление процентов на сумму займа в размере твердой суммы 150 000 рублей за период с момента перечисления денежных средств на счет Заемщика и до дня возврата, а также установлен график возврата денежных средств. Кроме того договор дополнен условием о личном поручительстве ФИО4

В тот же день, а именно, 11.12.2013 ФИО4 (Поручитель) и ФИО1 (Заимодавец) заключили договор поручительства к договору займа 18.02.2013.

При этом материалами дела установлено, что на момент дачи поручительства (11.12.2013) ФИО4 отвечал признаку неплатежеспособности (ст. 2 Закона о банкротстве), поскольку с 18.11.2011 прекратил платежи в пользу ФИО7 Соответственно, на момент совершения оспариваемых перечислений у должника имелись неисполненные обязательства перед ФИО7 , просроченная задолженность составляла 720 000 рублей (определение от 27.11.2018 требования ФИО7 включены в реестр требований кредиторов должника).

С позиции должника и ответчика, они не могли предполагать о наличии такой задолженности, поскольку ФИО4 произведено в пользу ФИО7 исполнение путем передачи имущества и выплаты денежных средств в размере 8 043 204,49 руб., с учетом чего должник полагал свои обязательства перед ФИО7 исполненными; о наличии иска ФИО7 должник узнал не ранее 16.02.2015, решение о взыскании с ФИО4 в пользу ФИО7 состоялось в октябре 2015 года, то есть спустя 7 месяцев после сделки; следовательно, на момент совершения спорных платежей ни должник, ни тем более ФИО1 о наличии задолженности перед названным кредитором не знали и не могли знать.

Данные доводы отклоняются, как противоречащие фактическим обстоятельствам. Как следует из материалов дела о банкротстве, пояснений ответчика и кредитора ООО «Дихаус», 05.03.2007 между ФИО7, действующей в своих интересах и интересах детей ФИО8, ФИО9 и ФИО4 было заключено соглашение о возмещении вреда, согласно которому последний обязался ежемесячно выплачивать ФИО7 30 000 руб. Предусмотренные данным соглашением обязательства ФИО4 прекратил исполнять с 18.11.2011, что установлено вступившим в законную силу решением Центрального районного суда г. Тюмени по делу № 2-810/2015 от 25.05.2015, определением Арбитражного суда Свердловской области от 27.11.2018 по настоящему делу о банкротстве. Сведения о заключении между должником и ФИО7 соглашений о погашении обязательств путем передачи имущества, зачете стоимости имущества в счет исполнения обязательств по соглашению от 05.03.2007 отсутствуют. При таком положении у ФИО4 оснований полагать обязательства отсутствующими не было. Должник не мог не осознавать, что не исполняет обязательства по соглашению на протяжении многих лет, что у него имеется задолженность перед ФИО7, о чем не могло быть неизвестно ответчику в силу отношений взаимосвязанности с должником.

В условиях длительного неисполнения обязательств перед ФИО7 ФИО4 принимал на себя дополнительные обязательства перед независимыми кредиторами, нарастив их размер с даты заключения договора поручительства до начала спорных платежей минимум на 13 793 595 рублей (перед ПАО Сбербанк по договорам поручительства от 18.04.2014 и 25.09.2014).

Помимо этого имелась задолженность перед ПАО Банк ВТБ в размере не менее 14 336 674, 37 руб. (по договору поручительства № 721-1015-0000018-п01 от 11.10.2013 за ООО «Айстор», просрочка возникла до 10.12.2015 (дата обращения банка в суд с иском по делу №2-10608/2015), задолженность взыскана решением Центрального районного суда г.Тюмени от 03.02.2016 по делу №2-10608/2015.

Таким образом, материалами дела подтверждается, что оспариваемые сделки совершены в условиях неплатежеспособности должника.

При этом в материалах дела отсутствуют доказательства того, что на момент совершения оспариваемой сделки у должника имелись денежные средства либо иные активы в размере, достаточном для погашения задолженности перед указанным выше лицом.

Соответствующие доводы апелляционной жалобы признаются несостоятельными, поскольку основаны на ошибочном понимании фактических обстоятельств.

В результате спорного перечисления денежных средств уменьшился объем активов должника, за счет которых могли быть удовлетворены требования кредиторов, тем самым причинив им вред.

Как верно заключил суд, в силу сложившихся у них с должником дружеских и экономических отношений ФИО1 должна была знать о финансовом состоянии ФИО4

С учетом установленной аффилированности должника и ответчика осведомленность последнего о цели причинения вреда спорной сделкой презюмируется.

Бесспорных доказательств, опровергающие презумпцию осведомленности о целях должника причинить вред имущественным правам кредиторов, ответчиком в нарушение ст. 65 АПК РФ не представлено.

При таких обстоятельствах следует согласиться с выводом суда первой инстанции о доказанности условий для признания спорной сделки недействительной по основанию ч. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Также правомерными являются выводы суда первой инстанции о ничтожности спорной сделки, ее совершении со злоупотреблением правом.

Как указано ответчиком, передача ООО «Партнер» денежных средств в размере 5 млн. руб., оформленное договором займа от 18.02.2013, фактически представляло собой финансирование деятельности общества его учредителем, причем на условиях соинвестирования с другим участником общества ФИО10, чей вклад заключался в его непосредственном управлении совместным юридическим лицом, навыками, опытом. При этом полученные от ответчика денежные средства были в полном объеме израсходованы на организацию деятельности совместного общества. То есть предоставленные ответчиком денежные средства являлись вкладом участника в деятельность общества, причем не на условиях займа, что прямо следует из пояснений ответчика, согласно которым она не предполагала возврата предоставленных обществу денежных средств, рассматривая их как вклад в собственный бизнес-проект, рассчитывая на будущую прибыль.

Однако, после того, как намерение ФИО1 получить прибыль не было реализовано, она, пользуясь отношениями аффилированности с должником, получила от него спорные денежные средства.

После получения спорных платежей ФИО1 вышла из состава участников ООО «Партнер», общество перестало сдавать отчетность, прекратило деятельность и было исключено из ЕГРЮЛ как недействующее.

Получив 1 350 000 рублей, ФИО1 не предпринимала попытки взыскать оставшуюся задолженность в размере 3 650 000 рублей ни с ООО «партнер», ни с ФИО10, что дополнительно подтверждает иную цель предоставления денежных средств, оформленного договором займа.

Ответчик прямо указала причину отказа от взыскания 3 650 000 рублей - осознание ответственности за выбор бизнес-модели ведения совместной с должником предпринимательской деятельности, которая оказалась убыточной.

Однако, предпринимательский риск относится ко всей сумме вложения в деятельность общества.

Таким образом, оформляя предоставление денежных средств договором займа от 18.02.2013, его стороны фактически имели целью предоставление вклада участника общества в его капитал, то есть истинная воля сторон сделки (ФИО1 и ФИО10 как руководителя ООО «Партнер») была направлена на достижение иной цели, что позволяет говорить о ничтожности данного договора.

При таких условиях последующее заключение договора поручительства с ФИО10 в обеспечение обязательств по договору займа, которые с учетом ранее изложенных обстоятельств отсутствовали, свидетельствует и о недействительности договора поручительства (ничтожности).

Причем и ответчик, и должник не могли не понимать безосновательность совершения последним спорных платежей, в условиях наличия у него обязательств, размер которых превышал его активы, просроченной задолженности, но желали достижения обоюдной цели, направленной на вывод активов должника.

При таком положении у апелляционного суда нет оснований для переоценки вывода суда о том, что спорная сделка (перечисление денежных средств должником ответчику) представляет собой умышленный безвозмездный вывод имущества (денежных средств) из конкурсной массы должника, на основании ничтожных сделок, в силу чего сами платежи также являются недействительными.

Учитывая, что материалами дела установлена вся совокупность условий, предусмотренных п. 2 ст.61.2 Закона о банкротстве, а также подтверждено наличие оснований, предусмотренных ст. 10 ГК РФ, суд первой инстанции правомерно удовлетворил заявление кредитора о признании недействительными перечислений, совершенных должником в пользу ответчика в период с 12.11.2014 по 28.01.2015 в общем размере 1 350 000 руб.

В соответствии с п.2 ст.167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом. Согласно п.1 ст.61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу.

Применяя последствия недействительности сделки, суд преследует цель приведения сторон данной сделки в первоначальное положение, которое существовало до ее совершения.

С учетом указанных норм и установленных фактических обстоятельств судом применены последствия недействительности спорных сделок в виде взыскания с ответчика в пользу должника 1 350 000 руб.

В своей апелляционной жалобе ответчик не приводит ни одного убедительного аргумента, свидетельствующего о необоснованности удовлетворения судом требований конкурсного управляющего в данной части.

В связи с этим оснований считать соответствующие выводы суда первой инстанции необоснованными у суда апелляционной инстанции нет.

Доводы апеллянта о неправомерном не применении судом срока исковой давности также подлежат отклонению.

Заявление ответчика о пропуске заявителем срока исковой давности для оспаривания сделок являлось предметом исследования суда первой инстанции, ему дана надлежащая правовая оценка. Судом установлено, что в материалах дела не имеется доказательств того, что заявитель получил сведения об оспоренных сделках ранее указанного им момента – в июле 2019 при ознакомлении с материалами обсоленного спора по оспариванию бездействия финансового управляющего.

Соответствующих доказательств не представлено и в суд апелляционной инстанции.

При таком положении оснований для переоценки вывода суда в данной части у апелляционного суда не имеется.

Кроме того, сделки являются ничтожными, срок исковой давности по которым составляет три года. Даже если исходить из возможного получения кредитором, ООО «Дихаус» сведений о платежах в августе 2019 года, данный срок исковой давности на дату обращения кредитора с заявлением о признании сделок недействительными не истек.

Иных доводов, свидетельствующих о незаконности обжалуемого судебного акта, заявителем жалобы не приведено.

При изложенных обстоятельствах оснований для отмены определения суда, с учетом рассмотрения дела арбитражным судом апелляционной инстанции в пределах доводов, содержащихся в апелляционной жалобе, не имеется.

В соответствии со ст.110 АПК РФ расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе относятся на ее заявителя.

Руководствуясь ст.ст. 176, 258, 266, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

Резолютивная часть

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражный суд Свердловской области от 29 мая 2020 года по делу № А60-48351/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

Председательствующий

Т.Ю. Плахова

Судьи

Г.Н. Мухаметдинова

О.Н. Чепурченко