Решение от 29 апреля 2026 г. АС города Москвы

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Дело № А40-246424/25-164-664
г. Москва
29 апреля 2026 г.
Резолютивная часть решения объявлена 15 апреля 2026 г.

Решение в полном объеме изготовлено 29 апреля 2026 г.

Арбитражный суд города Москвы в составе:

Судьи Махалкиной Е.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Угурчиевой М.Р.,

рассмотрев в открытом судебном заседании исковое заявление ФИО1 и ФИО2 о взыскании убытков с финансового управляющего ФИО3,

третьи лица - Управление Росреестра по г. Москве, Союз «СРО «Гильдия арбитражных управляющих», ООО «Британский Страховой Дом», ФИО4,

при участии: от ФИО1 – представитель ФИО5 (по доверенности от 11.01.22), от ФИО2 - представитель ФИО5 (по доверенности от 11.01.22), от ФИО3 – представитель ФИО6.(по доверенности от 10.12.24);

У С Т А Н О В И Л:

В Арбитражный суд города Москвы 16.09.2025 поступило исковое заявление ФИО1 и ФИО2 о взыскании убытков в размере 1 432 428, 36 рублей с финансового управляющего ФИО3.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 26.09.2025 принято исковое заявление ФИО1 и ФИО2 о взыскании убытков с финансового управляющего ФИО3.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 05.11.2025 завершено предварительное судебное заседание, дело признано подготовленным к основному судебному разбирательству.

Этим же судебным актом к участию в рассмотрении заявления в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Управление Росреестра по г. Москве, Союз «СРО «Гильдия арбитражных управляющих» и ООО «Британский Страховой Дом».

Определением Арбитражного суда города Москвы от 17.12.2025 ФИО4 привлечен к участию в рассмотрении заявления в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

В настоящем судебном заседании исковое заявление ФИО1 и ФИО2 о взыскании убытков рассматривалось по существу.

В ходе судебного разбирательства представитель ФИО1 и ФИО2 заявление поддержал, просил удовлетворить, заявив при этом ходатайство об отложении судебного заседания.

Представитель ФИО3 просил отказать в удовлетворении заявления, приводя доводы, сводящиеся к недоказанности размера убытков, фактическое несение, а также наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) арбитражного управляющего и спорными убытками.

I. Заслушав мнения лиц, участвующих в судебном заседании, всесторонне и полно изучив материалы дела, рассмотрев ходатайство ФИО1 и ФИО2 об отложении судебного заседания в порядке статей 158, 159 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), суд счел его не подлежащим удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с. п. 5 ст. 158 АПК РФ арбитражный суд может отложить судебное разбирательство, если признает, что оно не может быть рассмотрено в данном судебном заседании, в том числе вследствие неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле, других участников арбитражного процесса, в случае возникновения технических неполадок при использовании технических средств ведения судебного заседания, в том числе систем видеоконференц-связи, а также при удовлетворении ходатайства стороны об отложении судебного разбирательства в связи с необходимостью представления ею дополнительных доказательств, при совершении иных процессуальных действий.

По смыслу изложенной нормы, такое процессуальное действие суда как отложение судебного разбирательства является его правом, предоставленным для обеспечения возможности полного и всестороннего рассмотрения дела. Суд вправе отклонить ходатайство, если сочтет возможным рассмотреть дело по существу по имеющимся в материалах дела доказательствам или сочтет причины для отложения судебного разбирательства не уважительными.

В данной ситуации суд считает, что ходатайство истцов об отложении судебного заседания является необоснованным, в то время как неоправданное отложение судебного разбирательства ведет к затягиванию сроков рассмотрения дела; названная причина для отложения рассмотрения дела не является уважительной причиной, обязывающей арбитражный суд отложить судебное заседание, а само по себе заявление такого ходатайства по смыслу статьи 158 АПК РФ не влечет за собой безусловную обязанность суда его удовлетворить.

Суд также отмечает, что процессуальными принципами и задачами правосудия являются, в частности, осуществление судопроизводства в арбитражных судах в разумные сроки, обеспечение равноправия сторон (статьи 2, 6.1, 8 АПК РФ); изложенное коррелирует с положениями части статьи 41 АПК РФ, в силу которых лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами. Злоупотребление процессуальными правами либо неисполнение процессуальных обязанностей лицами, участвующими в деле, влечет для этих лиц предусмотренные Кодексом неблагоприятные последствия.

В данном случае причины, приведенные истцами, по выводам суда, направлены исключительно на затягивание судебного разбирательства, не являются препятствием для рассмотрения искового заявления по существу. Оснований для иных выводов у суда не имеется, иное настоящем случае приведет к необоснованному затягиванию судебного разбирательства, учитывая, что причин для отложения, предусмотренных статьей 158 АПК РФ, судом не установлено; при этом сам по себе отказ в отложении судебного заседания не является процессуальным нарушением (определение Верховного Суда РФ от 14.03.2024 N 306-ЭС22-4632(2) по делу N А57-6760/2021).

II. Оценив все представленные в материалы дела доказательства в отдельности, относимость, допустимость и их достоверность, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств в порядке ст. 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», суд пришел к следующим выводам.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Исходя из содержания пункта 4 статьи 20.4 Закона о банкротстве арбитражный управляющий обязан возместить должнику, кредиторам и иным лицам убытки, которые причинены в результате неисполнения или ненадлежащего исполнения арбитражным управляющим возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве и факт причинения которых установлен вступившим в законную силу решением суда.

В пункте 48 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.12.2004 N 29 "О некоторых вопросах практики применения Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" разъяснено, что арбитражный управляющий несет ответственность в виде возмещения убытков при условии, что таковые причинены в результате его неправомерных действий.

Ответственность арбитражного управляющего, установленная пунктом 4 статьи 20.4 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат взысканию по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), согласно которой лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Гражданско-правовая ответственность лица наступает при доказанности наличия и размера убытков, противоправного поведения лица, причинившего убытки, и наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) этого лица и наступившими отрицательными последствиями в виде убытков у истца, который обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Следовательно, применительно к правовому характеру настоящего спора в соответствии со статьей 65 АПК РФ истцы должны доказать наличие четырех квалифицирующих признаков, позволяющих суду принять решение о возмещении ему убытков: факт нарушения его права; наличие причинной связи между допущенным нарушением и возникшими убытками; размер требуемых убытков; факт принятия мер к предотвращению убытков. Только совокупность всех данных признаков позволяет принять решение о взыскании убытков.

Как установлено судом, в вину арбитражного управляющего ФИО3 вменяется неисполнение (ненадлежащее исполнение) возложенных на него в рамках дела № А40-123474/2021 обязанностей финансового управляющего имуществом должника ФИО7, в результате которого были нарушены права и законные интересы истцов на удовлетворение требований за счет конкурсной массы должника; убытки в сумме 2 864 856, 72 руб. рассчитаны из неудовлетворенной части требований к должнику.

1. Действительно, как верно указывал арбитражный управляющий в своем отзыве, жалоба на действия арбитражных управляющих не может быть рассмотрена вне рамок дела о банкротстве, поскольку производство по делу о банкротстве уже не ведется.

На изложенное обращено внимание в абзаце втором пункта 48 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве", по смыслу которого завершение процедуры банкротства является процессуальным препятствием для последующего рассмотрения судом по существу заявлений, жалоб и разногласий, которые не могут рассматриваться вне рамок дела о банкротстве.

Тем не менее завершение или прекращение производства по делу о банкротстве не препятствует обращению заявителя в суд с иском, направленным на восстановление его прав и законных интересов, при наличии оснований полагать, что действия (бездействие) арбитражного управляющего повлекли причинение убытков, на что указано в разъяснениях, изложенных в пункте 53 Постановления N 35.

В исковом заявлении ФИО1 и ФИО2 содержится именно требование о взыскании с арбитражного управляющего ФИО3 убытков, а потому, по убеждению суда, при таком положении необходимо исходить из того, что анализ положений статей 20.3, 20.4, 213.9 Закона о банкротстве позволяет сделать вывод, что на финансового управляющего возложена неделимая совокупность обязанностей в рамках конкретного дела о несостоятельности должника - гражданина.

Данная совокупность обязанностей включает в себя в том числе обязанности по формированию имущественной массы с целью наиболее полного удовлетворения требований кредиторов, а поскольку указанная совокупность обязанностей является неделимой, то неисполнение каких-либо обязанностей следует рассматривать как единое событие правонарушения в рамках ведения одного дела о несостоятельности должника и, соответственно, единый случай причинения должнику убытков.

Наличие убытков обосновано одним событием - нарушением обязанности по выявлению и возврату имущества должника в конкурсную массу, каждый отдельный эпизод деятельности финансового управляющего не может быть автоматически признан отдельным случаем причинения убытков применительно к случаю их возмещения вне рамок дела о банкротстве, поскольку отдельная квалификация каждого факта действия (бездействия), приведшего к возникновению убытков, как самостоятельного случая будет свидетельствовать о фактическом преодолении установленного Законом о банкротстве запрета на рассмотрение жалоб после завершения дела о банкротстве.

2. Изложенное базируется на том, что задачей арбитражного управляющего является обеспечение баланса интересов кредиторов и должника, а также реализация их законных прав, принимая во внимание, что на основании пункта 8 статьи 213.9 Закона о банкротстве арбитражный управляющий, действуя в качестве финансового управляющего в процедурах банкротства гражданина, обязан, в том числе принимать меры по выявлению имущества гражданина и обеспечению сохранности этого имущества.

В ходе реализации имущества гражданина, как и в конкурсном производстве, деятельность арбитражного управляющего должна быть подчинена цели процедуры - соразмерному удовлетворению требований кредиторов с максимальным экономическим эффектом, достигаемым обеспечением баланса между затратами на проведение процедуры реализации имущества и ожидаемыми последствиями в виде размера удовлетворенных требований (статья 2 Закона о банкротстве, пункт 24 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018).

В силу статей 20.3, 213.9, 213.24, 213.25 Закона о банкротстве, разъяснений пункта 41 постановления Пленума N 45 при осуществлении своих полномочий финансовый управляющий, действующий разумно и добросовестно, производит сбор данных о финансовом и имущественном положении должника, его активах, доходах и сделках, а также проверку сведений в государственных реестрах, банках и кредитных организациях, что в конечном счете направлено на формирование конкурсной массы, за счет которой подлежат удовлетворению требования кредиторов гражданина.

Системный анализ вышеназванных правовых норм и разъяснений позволяет заключить, что вне зависимости от того, имеет ли место добросовестное сотрудничество гражданина с финансовым управляющим и судом в ходе процедур банкротства, либо должник уклоняется от предоставления необходимых сведений, искажает их, в любом случае финансовый управляющий принимает меры к получению исчерпывающей информации об имущественном положении гражданина, в том числе от третьих лиц, эффективно, разумно и добросовестно пользуясь правами, предоставленными Законом о банкротстве, в интересах должника и его кредиторов.

3. В рассматриваемой ситуации обращает на себя внимание то обстоятельство, что финансовый управляющий формально составил анализ финансового состояния должника, ограничившись проверкой самого должника и супруга ФИО8, однако ФИО3 не сделано запросов о предоставлении сведений о владении каким-либо имуществом, счетами в банковских организациях детей должника; финансовый управляющий не проверил иных ближайших родственников ни должника, ни супруга должника.

Вывод активов должника на его родственников, проверка информации о возможном выводе активов на иных ближайших родственников в рамках процедуры банкротства имела смысл для поиска имущества должника, поскольку сделки, совершенные под прикрытием родственных (семейных) связей, позволяют должнику сохранить за собой ("в семье") собственное имущество в ущерб независимым кредиторам.

Поиск активов должника становится затруднительным, когда имущество для вида оформляется гражданином на иное лицо, с которым имеются доверительные отношения. Логично, что чем выше степень доверия между должником и третьим лицом, тем больше вероятность осуществления последним функций мнимого собственника, как следствие, учитывая вероятность подобного развития событий, дети и иные близкие родственники с очевидностью могут являться той категорией лиц, которая может быть использована для вывода имущества посредством создания фигуры мнимого держателя активов.

Таким образом, финансовым управляющим не запрошены сведения детях и иных близких родственниках должника, а также сведения об имеющихся у них активах, что свидетельствует о недостаточном анализе финансовым управляющим мероприятий по розыску имущества должника из-за отсутствия полной базы информации, которая должна быть исследована в совокупности, на что ориентирует высшая судебная инстанция (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2021 N 307-ЭС19-23103(2) по делу N А56-6326/2018, от 23.07.2018 N 305-ЭС18-3009 по делу N А40-235730/20 и др.).

4. После своего утверждения в качестве финансового управляющего ФИО3 не провел повторную опись имущества, не убедился относительно того, в каких условиях проживает должник и члены его семьи. Помимо прочего, ответчик не запросил у должника информацию о том, было ли у должника имущество, полученное в порядке наследования, принимая во внимание представленные истцами сведения, что в 2014 году ФИО7 вступила в права наследования по закону после смерти своего супруга ФИО9, а именно на автомобиль ТагАз KJ Tager.

5. Из карточки дела № А40-123474/2021 видно, что основным источником пополнения конкурсной массы должника являлась заработная плата; в рамках процедуры также реализовано имущество должника по договору купли-продажи от 06.12.2021 б/н, стоимость имущества составила 13.000 руб., какие-либо иные ликвидные активы, на которые возможно было обратить взыскание, у ФИО7 не выявлены.

В соответствии с абзацем 2 пункта 17 статьи 20.6 Закона о банкротстве из суммы выручки от реализации имущества гражданина 7%, составившие 910 руб., направлены на выплату вознаграждения финансового управляющего, на покрытие расходов финансового управляющего в связи с процедурой реализации имущества должника направлено 12.090 руб. Итого конкурсная масса составила: 369.461,22 руб. (356.461,22 руб. - полученные от трудовой деятельности; 13.000 руб. - полученные от реализации имущества должника).

Между тем, по результатам исследования поведения арбитражного управляющего как профессионального участника правоотношений в сфере банкротства судом сделаны документально неопровергнутые выводы о том, что финансовым управляющим в процедуре по делу № А40-123474/2021 мероприятия проводились только в отношении известного имущества должника; в части неочевидного имущества, подлежащего выявлению, мероприятия проведены поверхностно и формальным образом, адекватные меры к розыску и выявлению имущества не проводились, уважительных причин бездействия не заявлено, доказательств наличия таких причин не представлено.

Права кредиторов на получение полной и объективной информации очевидным образом нарушены: несмотря на поступление информации о потенциальном наличии имущества, надлежащие меры к его установлению и реализации не предприняты; при наличии законного права на получение соответствующих сведений из иных источников бездействие ФИО3 не соотносилось с установленным Законом о банкротстве механизмом, предусматривающим самостоятельность арбитражного управляющего при решении вопросов получения сведений о должнике, не способствовало достижению цели защиты прав кредиторов (не отвечало целям полного формирования конкурсной массы).

Таким образом, конкурсная масса должника в размере, позволяющим погасить все требования кредиторов, должным образом не сформирована при наличии необходимости и возможности осуществления предусмотренных ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" мероприятий с целью максимально возможного удовлетворения требований кредиторов; недобросовестное бездействие ФИО3 по поиску имущества должника и по не формированию конкурсной массы свидетельствует о наличии причинно-следственной связи между непогашением требований кредиторов и действиями (бездействием) арбитражного управляющего, тем самым элементный состав убытков доказан.

6. Что касается утверждений относительно того, что арбитражным управляющим не инициировалось оспаривание сделок, в результате чего истцы понесли убытки в виде оплаты услуг юриста по обособленному спору, суд исходит из того, что с одной стороны, по общему правилу понесенные лицами, участвующими в деле, судебные расходы не являются убытками в гражданско-правовом смысле, поскольку они связаны с реализацией процессуальных прав и обязанностей сторон в рамках судопроизводства.

С другой стороны, подача ФИО1 заявления о признании недействительной сделкой договора купли-продажи недвижимого имущества, заключенного 29.06.2016 между ФИО7 и ФИО10, убедительным образом коррелирует с тем обстоятельством, что за время процедуры банкротства собрания кредиторов не проводились, а ответчик должен был подготовить и направить кредиторам не менее 13 (тринадцать) отчетов о своей работе, чего сделано не было; истцы получили лишь один отчет от финансового управляющего и то в нечитаемом виде.

В том случае, если бы финансовый управляющий надлежащим образом исполнял возложенные на него обязанности в деле о банкротстве ФИО7 и проводил собрания кредиторов, а также направлял отчет о своей деятельности не реже одного раза в квартал, ввиду отсутствия оснований для удовлетворения заявления (так как вступившими в законную силу судебными актами по делу установлено, что денежные средства, полученные по договору, направлены на погашение задолженности по кредитному договору, заключенному с АО «ОТП Банк», за счет средств которого и была приобретена квартира) ФИО1 очевидно не стала бы оспаривать поименованную сделку.

Вместе с тем, несмотря на то, что согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда РФ от 04.06.2013 N 66-КГ13-5, для отнесения расходов на оплату услуг представителя к убыткам, подлежащим возмещению на основании статьи 15 ГК РФ, данные расходы должны быть произведены для восстановления нарушенного права, приведенные выше обстоятельства, по сути, не несут в себе правовой нагрузки для целей определения размера убытков, поскольку они рассчитаны исходя из неудовлетворенной части требований к должнику, тем не менее подтверждают, что неисполнение какой-либо обязанности в любом случае рассматривается как единое событие правонарушения в рамках ведения одного дела о банкротстве должника.

7. Аргументы истцов о том, что ответчиком не проанализирована информация о наследственном имуществе, касающемся автомобиля Fiat Panda, ранее были предметом рассмотрения судов трех инстанций при разрешении вопроса о завершении реализации имущества ФИО7 и освобождении должника от дальнейшего исполнения требований кредиторов: суды первой и апелляционной инстанций, с выводами которых согласился суд округа (постановление Арбитражного суда Московского округа от 03 сентября 2025 года по делу № А40-123474/2021), указали на отсутствие оснований для оспаривания такой сделки, в том числе по мотиву ограничения периода, за который подлежат оспариванию сделки несостоятельного должника.

III. В силу частей 1 - 4 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в совокупности. Доказательство признается арбитражным судом достоверным, если в результате его проверки и исследования выясняется, что содержащиеся в нем сведения соответствуют действительности. Каждое доказательство оценивается арбитражным судом наряду с другими доказательствами.

Согласно статьям 65, 67, 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, определяются арбитражным судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, в соответствии с подлежащими применению нормами материального права.

Таким образом, разрешая спор, суд руководствовался положениями статей 20.3, 20.4 Федерального закона от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", статьи 15 ГК РФ и с учетом установленных фактических обстоятельств дела о банкротстве должника (мероприятия по розыску и выявлению имущества, в том числе неочевидного, проведены поверхностно и формальным образом) констатировал наличие доказательств недобросовестного бездействия, квалифицированного в качестве единого длящегося случая, привлекаемого к ответственности ФИО3, причинно-следственной связи между бездействием ответчика и наступлением убытков в заявленном размере. Доказательств, свидетельствующих об обратном и опровергающих выводы суда, не представлено (ст. 65 АПК РФ).

IV. В соответствии с положениями п. 1 ст. 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны. По требованиям о возмещении причиненных арбитражным управляющим убытков государственная пошлина оплачивается исходя из того, что такие заявления носят имущественный характер, подлежащий оценке (подпункт 1 пункта 1 статьи 333.21 НК РФ).

За рассмотрение данного заявления предусмотрена государственная пошлина в размере 110 945,70 руб. В этой связи, поскольку при принятии искового заявления к производству ФИО1 и ФИО2 предоставлена отсрочка уплаты государственной пошлины до рассмотрения искового заявления по существу, в силу статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в доход федерального бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в указанном размере с арбитражного управляющего ФИО3

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 20.3, 20.4 Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)», ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. ст. 65, 71, 184, 185, 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

Резолютивная часть

Р Е Ш И Л :

Отказать в удовлетворении ходатайства ФИО1 и ФИО2 об отложении судебного заседания.

Исковое заявление ФИО1 и ФИО2 о взыскании убытков, - удовлетворить.

Взыскать с арбитражного управляющего ФИО3 в пользу ФИО1 убытки в размере 1 432 428,36 руб.

Взыскать с арбитражного управляющего ФИО3 в пользу ФИО2 убытки в размере 1 432 428,36 руб.

Взыскать с арбитражного управляющего ФИО3 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 110 945,70 руб.

Определение может быть обжаловано в месячный срок в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Информация о движении дела, о порядке ознакомления с материалами дела и получении копий судебных актов может быть получена на официальном сайте Арбитражного суда города Москвы в информационно-телекоммуникационной сети Интернет по веб-адресу: www.msk.arbitr.ru.

Судья:

Е.А. Махалкина