Постановление от 29 октября 2020 г. 17 ААС (Семнадцатый арбитражный апелляционный суд)

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, <...>

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№17АП-1623/2019(7)-АК

Дело №А60-13524/2018
29 октября 2020 года
г. Пермь

Резолютивная часть постановления объявлена 28 октября 2020 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 29 октября 2020 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Мартемьянова В.И.,

судей Романова В.А., ФИО1,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Леконцевым Я.Ю.,

при участии:

от заявителя жалобы, конкурсного управляющего ООО «Велес» Чу Э.С.: Чу И.Э., доверенность от 09.06.2020, удостоверение,

от иных лиц, участвующих в деле, представители не явились,

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда ,

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего Чу Эдуарда Сановича

на определение Арбитражный суд Свердловской области

от 21 августа 2020 года

об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО2 о признании недействительным договора займа от 11.02.2013, заключенного между ООО «Кайрос» и должником ООО «Велес» ,

вынесенное в рамках дела № А60-13524/2018

о признании ООО «Велес» (ИНН <***>, ОГРН <***>) несостоятельным (банкротом),

третьи лица: ФИО3, АО «Райффайзенбанк», ООО «Деловая недвижимость», ООО «ЧОП «Вымпел-охрана»,

установил:

решением Арбитражного суда Свердловской области от 05.12.2018 ООО «Велес» (далее – должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден Чу Э.С.

05.11.2019 в Арбитражный суд Свердловской области поступило заявление конкурсного управляющего должника Чу Э.С. (далее – заявитель, конкурсный управляющий) о признании недействительными договора займа от 11.02.2013, заключенного между ООО «Кайрос» и ООО «Велес», соглашения об уступке права требования от 10.02.2017, заключенного между ООО «Кайрос» и ООО «Деловая недвижимость», и платежей за период с 30.04.2015 по 07.11.2016 в сумме 133 738 000 рублей, оформленных платежными поручениями.

До рассмотрения заявления по существу конкурсный управляющий уточнил требования и просил признать недействительным (притворным) договор займа от 11.02.2013, оформленный между ООО «Кайрос» (далее – ответчик) и ООО «Велес» на сумму 133 738 000 рублей и применить последствия недействительной (притворной) сделки, применив правила, регулирующие правоотношения по погашению задолженности сопоручителем и предоставлению корпоративных займов, и признав отсутствующей задолженность ООО «Велес» по договору займа от 11.02.2013 на сумму 62 857 142,86 рублей.

Данное уточнение принято судом в порядке ст. 49 АПК РФ.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 21.08.2020 (резолютивная часть от 14.08.2020) в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказано.

Не согласившись с вынесенным определением, конкурсный управляющий обратился с апелляционной жалобой, в которой просит указанный судебный акт отменить, принять новый об удовлетворении заявленных требований, ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

В апелляционной жалобе ее заявитель указывает, что денежные средства, полученные должником от ООО «Кайрос» направлены на докапитализацию ООО «Велес» и погашение солидарной совместной задолженности; судом ошибочно не усмотрены основания для признания спорного договора займа сделкой, прикрывающей корпоративное дофинансирование; суд не усмотрел основания для определения природы спорных правоотношений в качестве корпоративной, поскольку посчитал, что заемные средства предоставлялись не в период кризисной ситуации ; вместе с тем, заявителем отмечалось, что оба общества, а также ООО «Деловая недвижимость» являлись аффилированными между собой лицами, входящими в одну группу компаний с общими экономическими интересами, что установлено вступившими в законную силу судебными актами; кроме того общества имели совместные солидарные обязательства перед кредитными организациями; в период погашения займов и кредитной задолженности, должник не располагал своими оборотными активами, что следует из представленной в дело выписки по банковскому счету; фактически из банковской выписки за 2015-2016 годы по счету должника, открытому в АО «Райффайзенбанк» следует, что все денежные средства поступают исключительно от аффилированных лиц, которые также являлись должниками по солидарному обязательству перед банком; денежные потоки, поступавшие к солидарным поручителям, аккумулировались на счетах должника для расчета с банком-кредитором ; заявитель жалобы полагает, что при таких обстоятельствах суду надлежало применить позицию, изложенную в определении Верховного Суда Российской Федерации от 21.02.2018 №310-ЭС17-17994 (1,2) и переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве), признав за спорным требованием статус корпоративного; в данном случае имела место безусловная связь займодавца и заемщика, входящих в одну группу компаний, объединенных не только общими интересами, но и общим руководством; заем предоставлялся для пополнения оборотных средств должника в связи с отсутствием у последнего достаточного имущества для расчета с иными (гражданско-правовыми) контрагентами (в частности, для обслуживания кредитных обязательств), в целях обеспечения непрерывного технологического процесса, стабильной работы группы компаний; кроме того имелись нетипичные для стандартных рыночных операций факты: должник не предоставлял обеспечение по обязательству, займодавец не обращался за судебной защитой своих интересов с целью взыскания денежных средств, заемщик на протяжении всего периода не осуществлял возвраты полученных денежных средств; перечень фактических обстоятельств свидетельствует о том, что денежные средства предоставлялись без намерения их возврата; иными словами спорный договор займа является притворной сделкой, поскольку прикрывал корпоративный характер правоотношений и внутригрупповую декапитализацию одним обществом другого в целях исполнения совместной солидарной задолженности. Также, по мнению апеллянта, суд ошибочно не применил положения о совместном поручительстве. Полагает, что поскольку все должника входят в одну группу компаний, объединенных единым экономическим интересом, то распределение возможного дефолта предполагалось равномерным между всеми лицами, входящими в группу, в том числе и заемщиком. В настоящем случае общий размер задолженности составлял 440 000 000 руб., обеспеченный ответственностью 7 солидарных должников; следовательно, на каждого из должников приходилась доля в общем долге, равная 62 857 142,86 руб.; указанное означает, что в том случае, если бы ответчик погашал задолженность перед банком напрямую по договору поручительства, то к нему бы перешли права требования к остальным должникам только в сумме погашений, превышающей его долю в общем обязательстве , т.е. оно мог бы претендовать только на получение требований в размере 70 886 857,14 руб., в части же 62 857 142,86 руб. задолженность должника перед ответчиком фактически отсутствует. Таким образом, по мнению апеллянта, вследствие оформления прикрывающей сделки – договора займа от 11.02.2013 ответчик смог приобрести права требования на всю сумму, предоставленных денежных средств, что противоречит интересам независимых кредиторов. Помимо этого заявитель жалобы отмечает, что вопреки выводам суда оспариваемая сделка была совершена со злоупотреблением правам и сроки давности не истекли. Злоупотребление выразилось в том, что вследствие спорной сделки правопреемник ответчика ООО «Деловая недвижимость» стало мажоритарным кредитором, который способен определять ход дела о банкротстве ; ответчик, осуществляя погашение кредитных обязательств путем транзита, смог претендовать на всю сумму якобы предоставленных в заем денежных средств, а не на сумму погашений, превышающих долю ответчика в общем солидарном обязательстве; посредством транзита от сторонних кредиторов были сокрыты сведения об отсутствии своих денежных средств у должника для погашения задолженности по обязательствам; придав видимость гражданско-правовых отношений, должник и ответчик обошли необходимость соблюдения специальных корпоративных процедур по увеличению уставного капитала, что отвечает признакам недобросовестного поведения (ст.ст. 10, 168 ГК РФ). При этом, суд ошибочно применил годичный срок давности, посчитав, что отсутствую признаки иных составов недействительных сделок, выходящие за пределы квалификации по п.2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Конкурсный управляющий полагает, что оспариваемая сделка является ничтожной, а потому применению подлежит трехлетний срок исковой давности.

До начала судебного разбирательства от третьего лица, ООО «Деловая недвижимость» поступил письменный отзыв, согласно которому позицию апеллянта считает необоснованной, обжалуемое определение – законным.

Явившийся в судебное заседание представитель конкурсного управляющего доводы апелляционной жалобы поддержал в полном объеме, на отмене обжалуемого определения настаивал.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в судебное заседание не направили, от третьего лица ООО «Деловая недвижимость» поступило ходатайство о рассмотрении жалобы в его отсутствие.

В соответствии со ст.ст. 156, 266 АПК РФ неявка лиц, участвующих в деле, не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном ст.ст. 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 11.02.2013 между ООО «Кайрос», как займодавцем и должником, как заемщиком заключен договор займа (далее – договор от 11.02.2013), в соответствии с условиями которого займодавец обязуется передать в собственность заемщика денежные средства в сумме 150 000 000 руб., а заемщик обязуется возвратить займодавцу сумму займа и уплатить проценты за пользование суммой займа в порядке и сроки, определенные в договоре (п. 1.1 договора от 11.02.2013).

Платежными поручениями за период с 30.04.2015 по 07.11.2016 на расчетный счет должника в счет исполнения договора от 11.02.2013 ответчиком были перечислены денежные средства в общем размере 133 738 000 руб.

Конкурсный управляющий, полагая указанную сделку недействительной на основании ст. 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, обратился в суд с рассматриваемым заявлением.

Рассмотрев спор, суд первой инстанции не усмотрел оснований для квалификации оспариваемой сделки недействительной по заявленным конкурсным управляющим доводам. Также суд счел обоснованным заявление ответчика о пропуске заявителем срока исковой давности.

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционной жалобы, исследовав имеющиеся в деле доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены (изменения) обжалуемого судебного акта.

В соответствии с ч. 1 ст. 223 АПК РФ, п. 1 ст. 32 Закона о банкротстве, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В соответствии с ч. 1 ст. 223 АПК РФ, п. 1 ст. 32 Закона о банкротстве, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно п. 4 постановления Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63) наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных ст. 61.2 и 61.3 Закона, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст. 10 и 168 ГК РФ).

Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна.

В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (п. 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - постановление Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25).

Согласно п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В абз. 3 п. 1 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

В соответствии с п. 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)", исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п. 1 ст. 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Таким образом , для признания сделки недействительной по основанию ст. 10 ГК РФ в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) необходимо установить, что такая сделка направлена на нарушение прав и законных интересов кредиторов и должника, при этом пороки сделки, совершенной со злоупотреблением правом, не охватываются составом недействительности сделки по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Следовательно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая оспариваемую сделку, стороны или одна из них намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 1 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 о том, что если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 ГК РФ).

Как установил суд, конкурсный управляющий указывал, что спорная сделка имеет пороки, выходящие за пределы дефектов подозрительных сделок, предусмотренных статьей 61.2 Закона о банкротстве, и имеются основания для признания спорной сделки недействительной по статье 10 и пункту 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации в силу следующих обстоятельств.

Между ООО «Велес» и ООО «Райффайзенбанк» 11.07.2013 и 31.07.2014 были заключены два соглашения об условиях и порядке открытия кредитной линии с лимитом выдачи.

Согласно соглашению от 11.07.2013 общая сумма средств в рамках открытой кредитной линии составляет 200 000 000 рублей (пункт 1.2.).

Пунктом 1.6 определены цели расходования данных денежных средств.

В пункте 6.1 Соглашения установлено, что возврат денежных средств обеспечивается за счет поручительства ООО «Кайрос». ООО «Меркурий», ФИО3, ООО «Малина», ООО «Аппетина», ООО «Деловая недвижимость» (изменение № 1 от 11.10.2013 к Соглашению от 11.07.2013).

Также пункт 9.3.10 Соглашения (в редакции изменений № 3 от 23 июня 2015 г. к Соглашению от 11.07.2013) устанавливают, что группа компаний обеспечивает суммарное поступление денежных средств в счет исполнения кредитного обязательства в сумме не менее 25 000 000 рублей в каждый календарный квартал на счета группы компаний, открытые в банке.

По соглашению от 31.07.2014 между ООО «Велес» и АО «Райффайзенбанк» об условиях и порядке открытия кредитной линии с лимитом выдачи установлен лимит в размере 240 000 000 рублей.

Пунктом 1.6 определены цели расходования данных денежных средств.

В пункте 6.1 Соглашения установлено, что возврат денежных средств обеспечивается за счет поручительства ООО «Кайрос». ООО «Меркурий», ФИО3, ООО «Малина», ООО «Аппетина» и залога недвижимого имущества, принадлежащего ООО «Деловая недвижимость».

Также пункт 9.3.111 Соглашения устанавливают, что группа компаний обеспечивает суммарное поступление денежных средств в счет исполнения кредитного обязательства в сумме не менее 45 000 000 рублей в каждый календарный квартал на счета группы компаний, открытых в банке.

Суммарный размер выдаваемых по кредитным линиям денежных средств составил 440 000 000 рублей, а по каждому соглашению имели место 7 солидарных должников, входящих в одну группу компаний, объединенных общими экономическими целями и интересами.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 28.11.2018 по настоящему делу установлено, что ООО «Велес» получило от ООО «Кайрос» денежные средства в размере 133 738 000 рублей с назначением «по договору займа от 11.02.2013».

Однако, как указал заявитель, все полученные денежные средства по указанному договору в тот же операционный день направлялись ООО «Велес» в пользу АО «Райффайзенбанк» в счет исполнения общих обязательств по договорам об открытии кредитных линий.

По утверждению конкурсного управляющего, ООО «Велес», перечисляя денежные средства банку, рассчитывалось, в том числе и по солидарным обязательствам ООО «Кайрос». В подтверждение указанных доводов к материалам дела приобщены банковские выписки по расчетному счету должника за период с 2013 по 2017 года, а также обобщенная таблица поступлений средств от ООО «Кайрос» с демонстрацией их расходования.

Таким образом, по мнению конкурсного управляющего, сделки, оформленные договором займа от 11.02.2013, перечислениями по договору, исполнением ООО «Велес» обязательств перед банком прикрывали собой исполнение поручителем ООО «Кайрос» общих солидарных обязательств за группу компаний, а также корпоративное дофинансирование должника.

Общий размер задолженности составлял 440 000 000 рублей, обеспеченный ответственностью 7 солидарных должников. Следовательно, на каждого из должников приходилась доля в общем долге, равная 62 857 142,86 рублям.

Конкурсный управляющий отмечал, что в том случае, если бы ООО «Кайрос» погашаю задолженность перед банком напрямую по договору поручительства, то к нему бы перешли права требования к остальным должникам только в сумме погашений, превышающей его долю в общем обязательстве. Иными словами, ООО «Кайрос» могло бы претендовать только на получение требований в размере 70 486 857,14 рублей. В части же 62 857 142.86 рублям задолженность ООО «Велес» перед ООО «Кайрос» фактически отсутствует.

Таким образом, вследствие оформления прикрывающей сделки – договора займа от 11.02.2013, ООО «Кайрос» смогло приобрести права требования на всю сумму, предоставленных денежных средств, что противоречит интересам независимых кредиторов.

Также конкурсный управляющий указывал, что стороны по спорному договору займа, а также ООО «Деловая недвижимость» являлись аффилированными между собой лицами, входящими в одну группу компаний с общими экономическими интересами, что установлено судебными актами, вступившими в силу. Кроме того, общества имели и общие солидарные обязательства перед кредитными организациями.

При таких обстоятельствах, конкурсный управляющий полагал, что в данном случае нужно применить позицию, изложенную, например, в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 21.02.2018 № ЗЮ-ЭС17-17994 (1,2), и переквалифицировать заемные отношения в отношения по увеличению уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве), признав за спорным требованием статус корпоративного.

Заем предоставлялся для пополнения оборотных средств должника в связи с отсутствием у последнего достаточного имущества для расчета с иными (гражданско-правовыми) контрагентами (в частности, для обслуживания кредитных обязательств), в целях обеспечения непрерывного технологического процесса, стабильной работы группы компаний и т.д.

Кроме того, управляющий обращал внимание на не типичные для стандартных рыночных операций факты: должник не предоставил обеспечение по обязательству, заимодавец не обращался за судебной защитой своих интересов с целью взыскания денежных средств, заемщик на протяжении всего периода не осуществлял возвраты полученных денежных средств.

Согласно позиции управляющего, договор займа от 11.02.2013 является притворной сделкой, поскольку прикрывал корпоративный характер правоотношений и внутригрупповую докапитализацию одним обществом другого в целях исполнения совместной солидарной задолженности.

На основании изложенного, конкурсный управляющий доказывал, что спорной сделкой достигнуты недобросовестные и противоправные цели, в том числе:

• ООО «Кайрос», осуществляя погашение кредитных обязательств посредством транзита, смогло претендовать на всю сумму якобы предоставленных в заем денежных средств (свыше 133 млн. рублей), а не на сумму погашений, превышающих долю ООО «Кайрос» в общем солидарном обязательстве (около 70 млн. рублей).

• посредством транзита от сторонних кредиторов были сокрыты сведения об отсутствии своих денежных средств у ООО «Велес» для погашения задолженности по обязательствам.

Придав видимость гражданско-правовых отношений, должники и ООО «Кайрос» обошли необходимость соблюдения специальных корпоративных процедур по увеличению уставного капитала, что отвечает признакам недобросовестного поведения (статьи 10, 168 ГК РФ).

Обе цели фактически были достигнуты, поскольку требования ООО «Кайрос» были в полном объеме включены в реестр требований кредиторов ООО «Велес» без субординирования требований до момента распределения ликвидационной квоты, а сведения об их взаимозависимости и аффилированности были сокрыты.

Проанализировав доводы конкурсного управляющего о наличии у спорной сделки пороков, выходящие за пределы дефектов подозрительных сделок, предусмотренных статьей 61.2 Закона о банкротстве, и о наличии оснований для признания спорной сделки недействительной по статье 10 и пункту 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции правомерно признал их необоснованными по следующим мотивам.

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора. Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом. Тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, пункт 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)»).

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации по тем же основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.

В рассматриваемом случае, как верно отмечено судом, доводы конкурсного управляющего фактически сводятся к тому, что в результате спорной сделки был причинен вред имущественным права кредиторов, поскольку определением от 28.11.2018 в реестр требования кредиторов должника в составе третьей очереди включены требования аффилированного с должником лица - ООО «Деловая недвижимость» в размере 169 811 261 рублей 65 копеек, в том числе требования вытекающие из договора займа от 11.02.2013 и платежей, произведенных в его исполнение на сумму 133 738 000 руб.

Вместе с тем, правонарушение, заключающееся в совершении сделки, направленной на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, совершенное в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки (кредитор) знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки, является основанием для признания соответствующих действий недействительными по специальным правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В отношении данного подхода сформирована устойчивая судебная практика (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886, от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069).

В рассматриваемом случае конкурсным управляющим доказательств наличия в оспариваемом договоре пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок, не представлено.

Таким образом, вопреки утверждению апеллянта, суд правомерно проверил спорную сделку на наличие оснований для признания недействительной по специальным правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закон о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Материалами дела установлено, что платежи, во исполнение спорной сделки, совершены в период с 30.04.2015 по 07.11.2016, в том время как дело о банкротстве должника возбуждено 29.03.2018, то есть в пределах подозрительности, предусмотренным п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Сделка совершена в отношении заинтересованного лица, что лицами, участвующим в деле не оспаривается.

Вместе с тем, доказательств того, что должник отвечал признакам неплатежеспособности на момент заключения сделки – 11.02.2013, или в период ее исполнения – с 30.04.2015 по 07.11.2016, в материалы дела не представлено.

При рассмотрении спора судом справедливо учтена правовая позиция, изложенная в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710(4) по делу № А40-177466/2013, согласно которой сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (ст.ст.9, 65 АПК РФ).

Проверив доводы конкурсного управляющего о том, что сделка была направлена на нарушение прав и законных интересов кредиторов и должника, что в результате совершения спорной сделки был причинен вред имущественным права кредиторов, поскольку требования, вытекающие из спорного договора были в полном объеме включены в реестр требований кредиторов ООО «Велес» без учета положений законодательства об ограничении требований вытекающего из совместного поручительства и без субординирования требований до момента распределения ликвидационной квоты, суд установил , что в данном случае, конкурсным управляющим не доказано, что спорная сделка заключена в период нахождения должника в кризисной ситуации. В деле отсутствуют доказательства и сведения о том, что на момент предоставления спорного займа у должника имелись какие-либо внешние кредиторы, срок исполнения обязательств перед которыми наступил и в дальнейшем данные обязательства не были исполнены должником.

При таких обстоятельствах, факт причинения вреда интересам кредиторов в рассматриваемом случае отсутствует и не доказан со стороны заявителя.

Доказательства того, что при предоставлении спорного займа ответчик преследовал единственную цель - прикрыть внутригрупповую докапитализацию одним обществом другого при погашении совместной солидарной задолженности, в материалах дела также отсутствуют.

Таким образом, фактические обстоятельства дела свидетельствую о том, что в 2013 году должник на обычных условиях вступил в кредитные правоотношения с АО «Райффайзебанк», а источником погашения кредитных обязательств являлись заемные денежные средства ответчика.

Следовательно, в рассматриваемой ситуации обстоятельства получения спорного займа и гашения кредитных обязательств не свидетельствуют о корпоративном характере правоотношений в том смысле, который заложен в правовом подходе, сформированном в определении Верховного Суда Российской Федерации, от 21.02.2018 № 310-ЭС17-17994, на которое ссылается управляющий.

В этой связи оснований для применения положения о совместном поручительстве в рассматриваемом случае не имелось.

Как верно отметил суд в обжалуемом определении, действующее законодательство не содержит запретов осуществления коммерческой деятельности между аффилированными лицами. Наличие вышеуказанных обстоятельств, не лишает должника и ответчика статуса самостоятельных участников хозяйственных отношений, которые вправе по своему усмотрению и в своем интересе осуществлять не запрещенные законом виды деятельности.

Фактически доводы конкурсного управляющего в части причинения вреда имущественным правам кредиторов и должнику, связаны с фактом включения в реестр денежных требований, вытекающих из спорной сделки.

Вместе с тем, конкурный управляющий принимал участие в обособленном споре по заявлению ООО «Деловая недвижимость» о включении требования в реестре требований кредиторов, каких-либо возражений против требований кредитора не заявлял. Определение от 28.11.2018 вступило в законную силу.

Доказательств, подтверждающих наличие согласованных действий по выдаче займа, мнимости или притворности сделки или иные обстоятельства, подтверждающие злоупотребление правом, не представлены, а доводы в этой части основаны на предположениях.

Таким образом, отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции правомерно исходил из недоказанности условий, необходимых для признания спорной сделки недействительной, в том числе причинения вреда спорной сделкой ООО «Велес».

Иного апелляционному суду не доказано и из материалов дела не усматривается (ст. 9, 65 АПК РФ).

С учетом изложенного, оснований для отмены определения от 21.08.2020 предусмотренных ст. 270 АПК РФ не имеется. Нарушений судом первой инстанции норм материального и процессуального права судом апелляционной инстанции не установлено. В удовлетворении апелляционной жалобы следует отказать.

Государственная пошлина за рассмотрение апелляционной жалобы в порядке ст. 110 АПК РФ подлежит отнесения на заявителя жалобы.

Руководствуясь статьями 110, 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

Резолютивная часть

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 21 августа 2020 года по делу № А60-13524/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

Председательствующий

ФИО4

Судьи

ФИО5

ФИО1