Постановление от 21 мая 2026 г. 13 ААС (Тринадцатый арбитражный апелляционный суд)

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-100528/2025
21 мая 2026 года
г. Санкт-Петербург

Резолютивная часть постановления объявлена 18 мая 2026 года

Постановление изготовлено в полном объеме 21 мая 2026 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего Галенкиной К.В.,

судей Бугорской Н.А., Полубехиной Н.С.,

при ведении протокола судебного заседания ФИО1,

при участии:

от истца: представитель ФИО2 (доверенность от 06.02.2026),

от ответчика: представители ФИО3 (доверенность от 01.01.2026), ФИО4 (доверенность от 01.01.2026),

рассмотрев апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Транспортная компания «Вантер»

на решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 18.02.2026 по делу № А56-100528/2025, принятое

по иску общества с ограниченной ответственностью «Транспортная компания «Вантер»

к обществу с ограниченной ответственностью «Балтийский лизинг»

о взыскании,

установил:

Общество с ограниченной ответственностью «Транспортная компания «Вантер» (далее – Общество, истец) в лице конкурсного управляющего ФИО5 обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), к обществу с ограниченной ответственностью «Балтийский лизинг» о взыскании 2 335 283 руб. 65 коп. неосновательного обогащения, составляющего сальдо встречных обязательств по договору лизинга от 05.05.2022 № 762/22-ОБЛ.

Решением от 18.02.2026 иск удовлетворен частично; с Компании в пользу Общества взыскано 1 498 423 руб. 20 коп. неосновательного обогащения; в удовлетворении остальной части исковых требований отказано; с Компании в доход федерального бюджета взыскано 69 953 руб. государственной пошлины.

Не согласившись с принятым судебным актом, Общество в лице конкурсного управляющего обратилось с апелляционной жалобой, в которой просит решение изменить, исключив из расчета сальдо встречных обязательств сумму налоговых издержек (налог на прибыль) в размере 836 840 руб. 45 коп., и принять по делу новый судебный акт о взыскании с Компании 2 335 283 руб. 65 коп. неосновательного обогащения.

В обоснование апелляционной жалобы Общество указывает, что суд первой инстанции неправомерно квалифицировал в качестве убытка лизингодателя сумму налога на прибыль в размере 836 840 руб. 45 коп. По мнению подателя жалобы, в силу пункта 22 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.10.2021 (далее – Обзор от 27.10.2021), суммы налогов, уплаченных лизингодателем в связи с продажей предмета лизинга, изъятого у лизингополучателя, по общему правилу не могут рассматриваться в качестве убытков лизинговой компании и не учитываются при определении сальдо встречных предоставлений. Податель жалобы полагает, что налоговые издержки лизингодателя покрываются за счет платы за финансирование, входящей в состав лизинговых платежей, и потому их повторное возложение на лизингополучателя при расчете сальдо приводит к необоснованному обогащению лизингодателя и ставит его в лучшее имущественное положение, чем то, в котором он находился бы при надлежащем исполнении договора (пункт 3.1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга», далее – Постановление № 17). Кроме того, податель жалобы указывает на отсутствие причинно-следственной связи между допущенной им просрочкой и возникновением обязанности лизингодателя по уплате налога на прибыль, ссылаясь на то, что такая обязанность обусловлена положительным финансовым результатом и волеизъявлением самого налогоплательщика на применение тех или иных методов учета (в том числе ускоренной амортизации). В подтверждение своей позиции податель жалобы ссылается на постановления Арбитражного суда Северо-Западного округа от 04.12.2024 по делу № А56-101700/2023, от 24.10.2024 по делу № А56-129426/2022, от 25.01.2024 по делу № А56-62766/2022, от 19.04.2023 по делу № А56-19928/2022, а также на определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 18.02.2022 № 305-ЭС21-20354 и от 13.02.2024 № 305-ЭС23-18327.

В отзыве на апелляционную жалобу Компания против ее удовлетворения возражала, указав, что в расчет сальдо включена не вся сумма налога на прибыль, исчисленного от реализации изъятого предмета лизинга, а только разница между налогом на прибыль, подлежащим уплате при реализации изъятого имущества (1 519 675 руб. 93 коп.), и налогом на прибыль, который лизингодатель уплатил бы от финансового результата сделки при ее надлежащем исполнении (682 815 руб. 48 коп.), что составляет действительный убыток лизингодателя; ссылки подателя жалобы на судебную практику неприменимы к настоящему делу, поскольку в приведенных постановлениях рассматривались иные правовые ситуации (взыскание НДС, налога на прибыль с сумм страхового возмещения), тогда как в настоящем деле Компанией заявлен исключительно действительный убыток по налогу на прибыль, рассчитанный в соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 22 Обзора от 27.10.2021.

В судебном заседании представитель истца поддержал доводы апелляционной жалобы. Представители ответчика возражали против удовлетворения жалобы по основаниям, изложенным в отзыве.

Законность и обоснованность судебного акта проверены в апелляционном порядке.

Как следует из материалов дела, 05.05.2022 между Компанией (лизингодателем) и Обществом (лизингополучателем) заключен договор лизинга № 762/22-ОБЛ (в редакции уведомлений об изменении графика лизинговых платежей от 19.05.2022 и от 05.05.2023), по условиям которого лизингодатель обязался приобрести у определенного лизингополучателем продавца (общества с ограниченной ответственностью «ТТМ-Центр») указанное лизингополучателем имущество – специализированный рефрижератор HINO 500 Series, 2022 года изготовления, в количестве одной единицы, и предоставить его в лизинг лизингополучателю. Ряд условий договора лизинга определен Правилами лизинга движимого имущества (редакция № 5), согласованными сторонами в приложении № 3 (далее – Правила лизинга).

Во исполнение договора лизинга Компания заключила с обществом с ограниченной ответственностью «ТТМ-Центр» договор поставки от 05.05.2022 № 762/22-ОБЛ-К, по которому приобрела предмет лизинга стоимостью 10 900 000 руб., оплатила его платежным поручением от 11.05.2022 № 632154 и передала Обществу по акту приема-передачи.

В связи с допущенной лизингополучателем просрочкой внесения лизинговых платежей (более двух платежей подряд) Компания на основании пункта 2 статьи 310 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), пункта 6 статьи 15 Федерального закона от 29.10.1998 № 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» (далее – Закон о лизинге), пунктов 21.2, 21.2.11, 21.8 Правил лизинга 02.04.2024 направила в адрес Общества уведомление об одностороннем отказе от договора лизинга и потребовала возврата имущества. В соответствии с пунктом 26.3.2 Правил лизинга обязательства сторон по договору лизинга прекратились с 03.04.2024. Поскольку Общество не возвратило предмет лизинга добровольно, лизингодатель изъял его 23.04.2024, что подтверждается актом об осмотре и актом об изъятии имущества. Изъятый предмет лизинга реализован Компанией обществу с ограниченной ответственностью «Трансбит» по договору купли-продажи от 21.03.2025 № 762/22-ОБЛ-КП-ОР (в редакции дополнительного соглашения от 21.03.2025) по цене 7 900 000 руб.

Полагая, что на стороне Компании в результате расторжения договора лизинга возникло неосновательное обогащение в виде положительного сальдо встречных предоставлений, Общество обратилось в арбитражный суд с настоящим иском.

Суд первой инстанции, исследовав представленные сторонами расчеты сальдо встречных обязательств и применив разъяснения, содержащиеся в Постановлении № 17 и Обзоре от 27.10.2021, признал обоснованным расчет лизингодателя, включающий в состав предоставлений лизингодателя налоговые издержки в размере 836 840 руб. 45 коп., и взыскал в пользу Общества 1 498 423 руб. 20 коп. сальдо встречных предоставлений.

Суд апелляционной инстанции, проверив правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, не находит оснований для изменения обжалуемого судебного акта.

Согласно пункту 3.1 Постановления № 17 расторжение договора выкупного лизинга по причине допущенной лизингополучателем просрочки в оплате не должно влечь за собой получение лизингодателем таких благ, которые поставили бы его в лучшее имущественное положение, чем то, в котором он находился бы при выполнении лизингополучателем договора в соответствии с его условиями. В то же время расторжение договора выкупного лизинга по указанной причине не должно приводить к освобождению лизингополучателя от обязанности по возврату финансирования, полученного от лизингодателя, внесения платы за финансирование и возмещения причиненных лизингодателю убытков (статья 15 ГК РФ), а также иных предусмотренных законом или договором санкций.

В связи с этим расторжение договора выкупного лизинга порождает необходимость соотнести взаимные предоставления сторон по договору, совершенные до момента его расторжения (сальдо встречных обязательств), и определить завершающую обязанность одной стороны в отношении другой.

В соответствии с пунктом 3.6 Постановления № 17 убытки лизингодателя определяются по общим правилам, предусмотренным гражданским законодательством. В частности, к реальному ущербу лизингодателя могут относиться затраты на демонтаж, возврат, транспортировку, хранение, ремонт и реализацию предмета лизинга, плата за досрочный возврат кредита, полученного лизингодателем на приобретение предмета лизинга. Данный перечень не является исчерпывающим.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 22 Обзора от 27.10.2021, гражданское законодательство не исключает возможность признания убытками тех затрат кредитора, которые обусловлены исполнением публичных обязанностей, в том числе возникли вследствие налогообложения. Вместе с тем исходя из пункта 2 статьи 15 и пункта 2 статьи 393 ГК РФ в качестве убытков могут рассматриваться только затраты, необходимость несения которых отсутствовала бы при надлежащем исполнении обязательства. В случае надлежащего исполнения договора лизинга лизинговая компания должна была уплатить налоги с выручки, полученной в виде лизинговых платежей.

Из приведенных разъяснений в их системном толковании следует, что само по себе наступление обязанности по уплате налогов в связи с продажей изъятого предмета лизинга не свидетельствует о возникновении убытков у лизингодателя. Однако такое толкование не исключает права лизингодателя доказывать, что в результате досрочного расторжения договора лизинга и реализации изъятого предмета лизинга его налоговая обязанность возросла по сравнению с той, которая подлежала бы исполнению при надлежащем исполнении договора лизингополучателем. В соответствующем случае разница между размером налоговой обязанности, фактически возникшей у лизингодателя при реализации изъятого предмета лизинга, и размером налоговой обязанности, которая подлежала бы исполнению при надлежащем исполнении договора, представляет собой действительный убыток лизингодателя, подлежащий учету при определении сальдо встречных предоставлений.

Согласно указанному правовому подходу, для включения налоговых издержек в расчет сальдо лизингодателю надлежит доказать, что объем его налоговой обязанности возрос вследствие досрочного расторжения договора лизинга в сравнении с объемом налоговых платежей, которые подлежали бы уплате в бюджет при надлежащем исполнении сделки.

Из материалов дела следует, что Компания не включила в расчет сальдо всю сумму налога на прибыль, исчисленного от реализации изъятого предмета лизинга. В состав предоставлений лизингодателя в качестве налоговых издержек включена только разница между суммой налога на прибыль, подлежащей уплате с выручки от реализации изъятого предмета лизинга (1 519 675 руб. 93 коп.), и суммой налога на прибыль, которая была бы уплачена лизингодателем от финансового результата сделки лизинга при ее надлежащем исполнении (682 815 руб. 48 коп.), что составляет 836 840 руб. 45 коп.

Указанный расчет, представленный Компанией, проверен судом первой инстанции и обоснованно признан достоверным. Расчет произведен в соответствии с положениями статей 247, 249, 252, 253, 256–259.3, 274, 284, 286 Налогового кодекса Российской Федерации (далее – НК РФ) с учетом первоначальной стоимости предмета лизинга, срока полезного использования, нормы амортизации (с применением повышающего коэффициента 2,5 в соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 259.3 НК РФ), периода и величины начисленной амортизации, а также остаточной стоимости предмета лизинга на момент его реализации.

Доводы подателя жалобы об отсутствии причинно-следственной связи между допущенной им просрочкой и возникновением у лизингодателя обязанности по уплате налога на прибыль подлежат отклонению. Вопреки утверждениям подателя жалобы, в состав сальдо включена не вся сумма налога на прибыль, исчисленного по итогам налогового периода, а лишь та его часть, которая возникла в результате реализации изъятого предмета лизинга и превышает размер налоговой обязанности, подлежавшей исполнению при надлежащем исполнении договора. Возникновение такой разницы напрямую обусловлено досрочным расторжением договора лизинга по причине допущенной лизингополучателем просрочки и последующей реализацией изъятого предмета лизинга, в связи с чем причинно-следственная связь между нарушением обязательства лизингополучателем и возникновением соответствующих издержек лизингодателя является доказанной.

Ссылки подателя жалобы на то, что налоговая обязанность лизингодателя зависит от применяемых им методов налогового учета (в том числе ускоренной амортизации), не опровергают обоснованности расчета, представленного Компанией. Применение лизингодателем повышающего коэффициента амортизации предусмотрено непосредственно подпунктом 1 пункта 2 статьи 259.3 НК РФ и не относится к обстоятельствам, зависящим от усмотрения налогоплательщика в смысле, придаваемом этому понятию подателем жалобы. При этом доказательств того, что примененный лизингодателем порядок исчисления налоговой базы не соответствует требованиям налогового законодательства, либо контррасчета, опровергающего размер действительного убытка, рассчитанного Компанией, подателем жалобы в нарушение статей 9, 65 АПК РФ не представлено. Возражая против взыскания налоговых издержек, апеллянт спорит исключительно по праву, не оспаривая ни сам факт несения соответствующих издержек, ни их размер.

Подлежат отклонению и доводы подателя жалобы о том, что включение налога на прибыль в расчет сальдо приводит к повторному возмещению одних и тех же издержек, поскольку лизинговые платежи уплачивались Обществом с налогом на добавленную стоимость, а стоимость реализованного имущества учтена при расчете сальдо в качестве возврата финансирования. Налог на добавленную стоимость и налог на прибыль являются самостоятельными видами налоговых платежей, имеют различную экономическую и правовую природу: налог на добавленную стоимость представляет собой косвенный налог, уплачиваемый в составе цены реализуемого товара (услуги) вне зависимости от наличия у налогоплательщика прибыли, тогда как налог на прибыль является прямым налогом на финансовый результат деятельности организации. Уплата Обществом лизинговых платежей с налогом на добавленную стоимость не свидетельствует о компенсации лизингодателю налога на прибыль, исчисленного от реализации изъятого предмета лизинга. Кроме того, как указано выше, Компания не заявляла к включению в сальдо суммы налога на добавленную стоимость; в расчет включена только та часть налога на прибыль, которая представляет собой действительный убыток лизингодателя, то есть превышение фактической налоговой обязанности над той, которая подлежала бы исполнению при надлежащем исполнении договора. При таком расчете повторного возмещения одних и тех же издержек не возникает.

Денежные средства, полученные Компанией от реализации изъятого предмета лизинга, по своей правовой природе направлены на погашение размера предоставленного финансирования, платы за финансирование и убытков лизингодателя, а в части, превышающей указанные величины, образуют неосновательное обогащение лизингодателя и подлежат возврату лизингополучателю. Соответствующая сумма, как установлено судом первой инстанции, не остается в распоряжении лизингодателя и не образует его прибыли в экономическом смысле, в то время как обязанность по уплате налога на прибыль с такой суммы возникает у лизингодателя в силу положений главы 25 НК РФ. Возникающая в результате разница между объемом налоговой обязанности и фактически полученной экономической выгодой по смыслу пункта 2 статьи 15 и пункта 2 статьи 393 ГК РФ представляет собой убыток лизингодателя, подлежащий учету при определении сальдо встречных предоставлений.

Ссылки подателя жалобы на постановления Арбитражного суда Северо-Западного округа от 04.12.2024 по делу № А56-101700/2023, от 24.10.2024 по делу № А56-129426/2022, от 25.01.2024 по делу № А56-62766/2022, от 19.04.2023 по делу № А56-19928/2022 не свидетельствуют о неправильном применении судом первой инстанции норм материального права. В постановлении по делу № А56-101700/2023 предметом рассмотрения являлась правомерность включения в расчет сальдо налоговых издержек, возникших у лизингодателя в связи с получением страхового возмещения, а не в связи с реализацией изъятого предмета лизинга. В постановлениях по делам № А56-19928/2022 и № А56-129426/2022 предметом рассмотрения являлось включение в расчет сальдо сумм налога на добавленную стоимость, что, как указано выше, к настоящему делу неприменимо, поскольку Компанией заявлены к учету издержки по налогу на прибыль. В постановлении по делу № А56-62766/2022 суд кассационной инстанции воспроизвел правовую позицию пункта 22 Обзора от 27.10.2021 о том, что само по себе наступление обязанности по уплате налогов при получении стоимости предмета лизинга в случае его продажи не свидетельствует о возникновении убытков у лизингодателя, однако не сформулировал вывод о невозможности учета налоговых издержек в составе сальдо при доказанности их размера в качестве действительного убытка.

Подход, согласно которому экономически обоснованной к включению в расчет сальдо суммой налоговых издержек от реализации предмета лизинга по смыслу пункта 22 Обзора от 27.10.2021, статей 15 и 393 ГК РФ следует признать разницу между суммой, которую лизингодатель должен был уплатить от финансового результата сделки лизинга при ее надлежащем исполнении, и суммой налоговых издержек при реализации предмета лизинга, последовательно применяется судом кассационной инстанции (постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 02.12.2024 по делу № А56-89274/2023). Указанный подход не противоречит правовым позициям, изложенным в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 18.02.2022 № 305-ЭС21-20354 и от 13.02.2024 № 305-ЭС23-18327, на которые ссылается податель жалобы, поскольку в названных определениях указано на отсутствие оснований для включения в расчет сальдо налоговых издержек в тех случаях, когда лизингодателем не доказано возрастание объема налоговой обязанности вследствие досрочного расторжения договора лизинга. В настоящем деле, как установлено судом первой инстанции, такое возрастание налоговой обязанности доказано Компанией мотивированным расчетом, не опровергнутым подателем жалобы.

С учетом изложенного суд первой инстанции, признав обоснованным расчет лизингодателя, включающий в состав предоставлений лизингодателя налоговые издержки в размере 836 840 руб. 45 коп., правомерно определил сальдо встречных предоставлений в размере 1 498 423 руб. 20 коп. в пользу Общества.

Руководствуясь статьями 269-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

Резолютивная часть

ПОСТАНОВИЛ:

Решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 18.02.2026 по делу № А56-100528/2025 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Транспортная компания «Вантер» в доход федерального бюджета государственную пошлину за рассмотрение апелляционной жалобы в размере 30 000 рублей.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.

Председательствующий

К.В. Галенкина

Судьи

Н.А. Бугорская

Н.С. Полубехина