Определение от 14 октября 2026 г. Верховный Суд РФ

ВЕРХОВНЫЙ СУД

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Дело № 41-УД26-32-АЗ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ СУДА

КАССАЦИОННОЙ ИНСТАНЦИИ

г. Москва 14 октября 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда

Российской Федерации в составе:

председательствующего Червоткина А.С.

судей Ермолаевой Т.А., Кочиной И.Г.

при секретаре Горюновой А.Е.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по

кассационной жалобе осужденной ФИО1 на приговор Ростовского

областного суда от 12 марта 2026 г. и апелляционное определение судебной

коллегии по уголовным делам Третьего апелляционного суда общей

юрисдикции от 19 мая 2026 года.

По приговору суда

ФИО1, <...>, несудимая,-

осуждена к лишению свободы по:

• ч. 3 ст. 30, п. «а», «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ - на 13 лет с ограничением

свободы сроком на 1 год 6 месяцев;

• п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ - на 1(5 лет с ограничением свободы сроком

на 1 год 6 месяцев.

На основании ч. 3, 4 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений

путем частичного сложения наказаний ФИО1 назначено наказание

в виде лишения свободы на срок 18 лет в исправительной колонии общего

режима, с ограничением свободы на 2 года, с установлением ограничений и

обязанности, указанных в приговоре.

В апелляционном порядке приговор оставлен без изменения.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Червоткина А.С., выступления осужденной ФИО1 и адвоката Шахмановой З.М., поддержавших доводы кассационной жалобы, прокурора Потаповой К.И. об оставлении приговора и апелляционного определения без изменения, Судебная коллегия

установила:

ФИО1 признана виновной в совершении убийства малолетнего сына Г. и покушения на убийство малолетнего сына Г. рождения, то есть, двух малолетних детей.

Преступления совершены в период с <...> на территории <...> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В кассационной жалобе осужденная ФИО1 просит «апелляционное определение отменить и назначить пересмотр дела». Утверждает, что ее сын М. мог получить все обнаруженные у него повреждения, повлекшие смерть, при перевозке его в автомобиле такси и в маршрутном автобусе. Ее вина заключается в том, что она по небрежности не пристегнула сына М. в автокресле. Считает, что для выяснения этого вопроса по делу необходимо провести комплексную судебно-медицинскую экспертизу с участием автотехника. Кроме того, не проверена причастность ее сожителя С. к совершению преступления в отношении детей. Он оставил ее с детьми после совместного употребления спиртных напитков, хотя сотрудники управления образования не рекомендовали оставлять ее с детьми после употребления ею алкогольных напитков. В основу приговора положены показания лиц, употреблявших вместе с нею спиртные напитки. При этом не учтены показания свидетелей К.Ш. и Л. которые охарактеризовали ее как хорошую мать.

Утверждает, что у нее не было умысла на лишение жизни детей; все случившееся с ними является трагической случайностью. По делу не была проведена стационарная психолого-психиатрическая экспертиза, хотя проведение ее было обязательным в связи с обвинением в совершении особо тяжких преступлений.

В возражениях на кассационную жалобу государственный обвинитель Рыжкина Е.А. просит кассационную жалобу осужденной оставить без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, судебная коллегия считает, что выводы о виновности ФИО1

подтверждены материалами дела.

ФИО1 дала по делу противоречивые показания. В судебном заседании она первоначально показала, что она имеет двух сыновей - М. и Я. родившихся в один день. <...> отмечали ее день рождения, употребляли спиртное. Она поссорилась со своим сожителем С. и он ушел вместе с Ш. и М. Затем ушла В. и она осталась в квартире с детьми одна. Она случайно зацепила М.головой о дверной косяк, отчего у него проявилась опухоль. Я. вырвал установленный ему для питания гастроназальный зонд. Устанавливая его, она зажимала ребенку рукой переносицу и рот. Утром у Я. увидела кровоподтек на щеке. Опасаясь реакции С. на телесные повреждения у детей, она поехала с ними на такси к своим родственникам, однако те ее не приняли. Она вернулась в г. <...> где в магазине <...> встретила С., и ушла, оставив детей с ним. Таксист вел автомобиль очень быстро, по неровной дороге, поэтому она считает, что дети получили телесные повреждения в результате тряски во время поездки. Впоследствии ФИО1 заявила, что С. возвращался домой, относил М. в другую комнату, где мог причинить ему телесные повреждения. Когда она держала Я. на руках, С. схватил ее за шею, придавил ее к углу, отчего у Я. пошла кровь.

В то же время в ходе предварительного следствия ФИО1 показывала, что в ночь на <...> когда она дома собирала детей, чтобы поехать на такси, они начали плакать. Она очень разозлилась, и, взяв М. на руки, случайно ударила его головой о мебель в зале, от чего он выпал из ее рук на пол головой вниз. Она от злости взяла его на руки и стала трясти. В этот момент начал плакать Я., и она ударила его ладонью в область головы 2 раза (т. 4 л.д. 151-155). При проверке показаний на месте ФИО1 продемонстрировала, как нанесла лежавшему на пеленальном столике Я. удары рукой в область лица, отчего у него образовались кровоподтеки (т. 4 л.д. 134-144).

Все выдвинутые ФИО1 версии случившихся событий, а также ее доводы о своей невиновности тщательно проверялись судами нижестоящих инстанций, и были обоснованно отвергнуты.

Из показаний потерпевшего С. следует, что он ушел из квартиры вместе с Ш. и М.. В роще <...> они употребляли спиртное. Ш. и М.ушли, а он встретил В. и девушку по имени М. с которыми продолжил распивать спиртное. Затем В. ушла, а он и М. пошли к С. у которой он остался ночевать. Домой он не возвращался, телесных повреждений детям не наносил. Утром ему позвонила продавец магазина <...>

К<...> которая сказала, что пьяная ФИО2 с детьми ходит возле магазина. Он и И. нашли ФИО2 с детьми в магазине <...>М<...> не подавал признаков жизни. Он вызвал врачей, которые констатировала смерть М.

Показания потерпевшего С. о своей непричастности к нанесению телесных повреждений детям подтверждены показаниями свидетелей Ш.М. В.Б., И.К. из которых следует, что С. после ухода из дома туда больше не возвращался. ФИО1 с детьми он увидел лишь на следующее утро. Поэтому его причастность к причинению телесных повреждений детям исключается.

Материалами дела опровергаются и доводы осужденной о получении детьми травм во время поездки в такси и маршрутном автобусе.

Из показаний свидетеля Т. (водителя такси) следует, что он перевозил ФИО1 с детьми по разным называемым ею адресам. Дети находились в переносках, не выпадали из них, и не могли получить каких-либо травм.

Согласно заключению экспертов смерть Г. наступила в результате закрытой тупой черепно-мозговой и нейроспинальной травмы с кровоизлияниями в различных областях головного мозга. Учитывая сложный механизм формирования данной травмы, установить количество травмирующих воздействий и взаиморасположение потерпевшего и нападавшего не представляется возможным. Форма, размер и расположение повреждений указывают на вероятность их одномоментного возникновения в результате ударного контакта с кромкой дверцы шкафа (т. 3 л.д. 158-169).

Согласно заключению судебно-медицинского эксперта у Г. обнаружена закрытая черепно-мозговая травма в виде ушиба головного мозга и перелома правой теменной кости теменной области. Данная травма образовалась от ударного воздействия тупых твердых предметов, либо при ударе о таковые, квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Не исключается возможность образования данной травмы при ударах кулаками (т. 4 л.д. 75-78);

При осмотре квартиры были обнаружены комбинезон и шапочка Г. со следами вещества бурого цвета, а в ванной - замоченная футболка ФИО2 (т. 1 л.д. 132-161). У ФИО2 была изъята куртка со следами крови, которые произошли в результате смешения генетического материала (ДНК) М. и Я. (т. 3 л.д. 193-215).

Согласно заключениям экспертов на комбинезонах, надетых на Г. и Я. на изнаночной поверхности зимнего комбинезона, надетого на М., были обнаружены следы их крови, что

свидетельствует о том, что телесные повреждения им были причинены в

квартире, до того как на них были надеты эти комбинезоны.

Допрошенный в суде эксперт Ч. показал, что получение Г. телесных повреждений при поездке в такси

исключается, так как пространство переноски ограничивает подвижность находящегося в ней ребенка и амплитуду его движения. В этих условиях невозможно формирование у ребенка комплекса закрытой черепно-мозговой и нейроспинальной травмы, характерной для так называемого «синдрома встряхнутого младенца». Эти повреждения могли возникнуть в результате удара головой о дверь шкафа, затем удара его головой о пол и последовавшей затем его продолжительной, грубой тряски в вертикальном положении с незафиксированными головой и ногами. Изложенное опровергает версию

осужденной о случайном контакте его головы о косяк двери.

Таким образом, имеющимися по делу доказательствами с достаточной полнотой установлены фактические обстоятельства дела, включая причины и механизм образования обнаруженных у детей телесных повреждений. Поэтому необходимости в проведении комплексной судебно-медицинской

экспертизы с участием автотехника, на что указывает осужденная в кассационной жалобе, не имелось.

Материалами дела установлено, что, совершив умышленные действия, направленные на лишение жизни ФИО3 Н.С, действуя из неприязни, сразу же продолжила умышленные действия в отношении Г. При этом ФИО1, осознавая, что Г. имеет более слабое здоровье, ряд врожденных заболеваний, отстает в физическом развитии, нанесла ему несколько ударов в жизненно важный орган - голову.

Эксперт Е. в судебном заседании показала, что в случае несвоевременного оказания Г. медицинской помощи неминуемо наступила бы его смерть. Таким образом, смерть Г. не наступила по независящим от ФИО1 обстоятельствам.

Таким образом, суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу о том, что ФИО1 осознавала общественную опасность своих действий, предвидела возможность наступления общественно опасных последствий в виде смерти детей, и желала их наступления, то есть, действовала с прямым умыслом.

Судами нижестоящих инстанций дана надлежащая оценка всей совокупности имеющихся по делу доказательств, сделан обоснованный вывод о виновности ФИО1, и ее действия квалифицированы правильно.

Согласно заключению комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы ФИО1 никаким болезненным состоянием психики не страдала и не страдает. Она могла и может в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими (т. 4 л.д. 59-69).

Каких- либо оснований ставить под сомнение компетентность специалистов, принимавших участие в производстве экспертизы, либо не доверять их выводам, не имеется. В проведении стационарной психолого-психиатрической экспертизы, на чем настаивает осужденная, не было необходимости. С учетом этих выводов экспертов и других материалов дела ФИО1 обоснованно признана вменяемой и подлежащей уголовной ответственности.

Наказание ФИО1 назначено справедливое, в соответствии с законом, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, данных о ее личности и всех обстоятельств дела. Оснований для его смягчения не имеется.

Руководствуясь ст. 401.14-401.16 УПК РФ, судебная коллегия

Резолютивная часть

определила:

Приговор Ростовского областного суда от 12 марта 2026 г. и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Третьего апелляционного суда общей юрисдикции от 19 мая 2026 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а ее кассационную жалобу - без удовлетворения.

Определение суда кассационной инстанции может быть обжаловано в Президиум Верховного Суда Российской Федерации в надзорном порядке, установленном главой 48! УПК РФ.

Председательствующий

Судьи